Scientific journal
Modern problems of science and education
ISSN 2070-7428
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 0,940

FOREIGN HISTORIOGRAPHY OF HISTORICAL REENACTMENT MOTION

Donskaya V.K. 1
1 Chuvash State University n.a. I.N. Ul’anov
The analysis of the works devoted to the historical reenactment, discussed approaches of modern foreign historians to study the issue. The article made the systematization of research on the nature of the relationship to the historical reenactment. Distinguished group of scientists adhering anthropological views on reenactment related to it as a historical role-playing games , as well as a "living history". Considered as the main direction of the historical reenactment in the U.S. and in Europe . Reenactors - is one of the popular social movements , which is closely linked to the history , patriotic and civic education . The basic methodological approaches of foreign studies of historical reenactment, revealed the relevance of contemporary research in Europe, which are now the centers of scientific and anthropological research. It should be said that the Russian foreign historiography devoted to the study of such public organizations have not been conducted.
historical reenactment
social organization
historiography

Изучение исторической реконструкции - это одна из форм исследования и презентации исторических событий. Это направление появилось впервые в Соединенных Штатах Америки и представляло собой восстановление действий войск конфедератов и республиканцев. Во время этих действий, обычные люди, увлеченные историей этого периода, одевали на себя театральные костюмы и предметы одежды, доставшиеся им по наследству, и воплощали в жизнь события 1642-1651 и 1861-1865 годов. Такие действия стали развиваться, начиная с 1960 годов и с тех пор их популярность только растет. Сейчас история гражданской войны в США - одна из самых разработанных в мире тем для занятий исторической реконструкцией. В Европейских странах практическое изучение истории представляло собой, в большей степени, восстановление быта и материальной культуры, нежели знаменательных событий. Тем не менее, в честь крупных дат европейской истории организовывались фестивали, такие как: Фестиваль истории (крупнейший европейский фестиваль, проходящий в Англии, Варвекшир), реконструкция битвы при Несби или Ватерлоо. Восстановление быта и культуры же происходит в центрах живой истории, которые реконструируют жизнь городских или деревенских жителей какой-либо эпохи настолько точно, насколько позволят им полнота археологической информации по данной теме. Всего таких центров насчитывается свыше 70.

Исследование этого направления весьма актуальная тема для исследования, поскольку внимательного изучения требуют такие неоднозначные вопросы, как развитие и потенциал объединений исторической реконструкции, поиски и формирование современных подходов в решении как автономных задач, так и во взаимодействии с научными институтами. Кроме того, активность членов этих сообществ в решении научных вопросов, при том, что немногие из них являются обладателями профильного образования, находится на весьма высоком уровне. Объединяя свои усилия вместе, а также с научными институтами это движение вполне способно решать некоторые сложные исторические вопросы и конкретные, практические задачи.

В Соединенных Штатах Америки деятельность в рамках этого течения давно является объектом изучения, однако, в России, оно пока незаслуженно недопонято. Зарубежная историография движения реконструкции в России также совершенно неисследованная тема.

Историографию по данному вопросу можно условно разделить на несколько групп по характеру отношения к движению исторической реконструкции:

  • антропологическая реконструкция,
  • проживание исторической роли,
  • живая история

или по степени реализации реконструкции:

  • теоретическая реконструкция,
  • практическое воплощение,
  • массовая реконструкция.

Одним из родоначальников идеи движения исторической реконструкции стал Робин Коллингвуд в 1946 году [3], чьи идеи о практическом изучении прошлого и воплощении его в жизнь, стали для многих толчком к изучению истории, а также породили мысли о «проживании» истории. Его мнение повлияло на таких историков, как Мишель де Картье [6] и Дэвид Лоуенталя [12], которые ошибочно воспринимали реконструкцию в качестве инструмента историографии, рассматривая ее, как возможность для исторического осмысления. Они также признавали существенные различия между историческими объектами и историей повседневности.

Но внимание к исторической реконструкции, как к «путешествию в прошлое» привлекла дискуссия историков Джеральда МакМилана [13] и Вильяма Дарлимпла [4, 5]. Эти исследователи востока стали рассматривать погружение в прошлое, в качестве повода к осознанию культуры современности. Эти работы предваряли зарождение исследований посвященных движению исторической реконструкции, участникам, их вкладу в историческую науку. Они проводили полевые исследования с группами добровольцев, пытаясь выяснить чувства людей средневековой эпохи, а также мотивацию их поступков. Разумеется, такие путешествия совершались и прежде, например А. Хейердалом, но теперь перед исследователями стояла другая задача: не только выяснить, возможно ли технически какое-то событие, а прикоснуться к истории, как к реальности.

В 1982 году в своем исследовании Виктор Тeрнер утверждал, что «опыт, с его методической стороны, богаче нежели сумма общих категорий его составляющих» [19]. Привлекая традиционную антропологию, он поясняет, что лишь опыт, с его социальными качествами, таким как - эмоциональная вовлеченность, личные суждения, может помочь действительному пониманию исторических процессов. Эти взгляды повлияли на деятельность «Society for Creative Anachronism», созданной в 1968 году наиболее крупной организации, объединяющей реконструкторов по всему миру. Антропологические взгляды также характеры для Ричарда Шехнера [16, 17]. В своих «Эссе по представлению теории, между театром и антропологией», он предлагал некоторые пути, которые позволяли «Обществу» исследовать времена и эпохи. Культурные традиции становятся реальнее при контакте с аутентичными объектами. Кроме этого, существует определенное образовательное и воспитательное значение таких исследований. Ирвинг Гоффман в «Рамках Анализа» предлагает границы применения средневекового контекста в реконструкции [8]. Он также рассматривает интерпретации гендерных ролей в контексте реконструкции средневековья.

В зарубежной историографии также существует концепция происхождения исторической реконструкции от движения ролевых игр. Гроссман проводит параллель от студентов колледжа Беркли, увлеченных ролевыми играми по мотивам книг Дж. Толкиена, которые в 1966 году начинают исследовать события реального средневековья. Впоследствии эта группа студентов сформирует «Society for Creative Anachronism» [10]. Существуют и другие различные ассоциации, объединяющие организации исторической реконструкции. Например, созданная в 1991 году в Великобритании «National Association of Re-enactment Societies (NAReS)». Для европейских и американских организаций характерно участие взрослых, состоявшихся людей, адекватно воспринимающих воссоздание исторического процесса и интересующихся всеми тонкостями, такими как механизмы вооружения, текстильное производство, строительство. Кроме этого, ценно отношение участников к себе как к актерам с одной стороны, и как к исследователям с другой. Многие участники не считают зазорным, даже без специализированного образования, проводить работу с подрастающим поколением и публиковать работы, посвященные различным, специфическим нюансам исторической реконструкции.

Это не единственные организации, чьей целью становится проживание каких-либо исторических ролей - будь то литературные персонажи или средневековые герои. Патрик О'Доннелл называет это «контролируемой мультиперсональной дезорганизацией» [15], что означает исполнение и проживание различных ролей и моделей поведения одним персонажем. Считается очень важным личностное отношение в персонажу. Реконструктору нужно показать личность, отражающую характер её исторической эпохи. Разные люди ведут себя совершенно по-разному, и это должно быть отражено в исторической реконструкции. Это приводит к повышению качества реконструкции, а также ее разнообразию.

Существует определенная критика этого направления, которая заключается в мотивации участников относительно погружения в реконструкцию определенного персонажа, социальных отношений. Джоанна Томпсон размышляет о тенденции реконструкторов восстанавливать персонажей элитарных групп и подразделений, таких как рыцари, коммандос или даже Ваффен-СС [18]. Собственно критике подвергаются реконструкции некоторых армий или даже национальностей, непопулярных и даже воспринимаемых негативно в определенном обществе, что является одним из проявлений субъективности по отношению к движению исторической реконструкции. Тем не менее, некоторые вопросы, такие как холокост, рабство принято считать «неприкасаемыми».

В Европе восприятие реконструкции изначально вело корни от занятий экспериментальной археологией, считает Ванесса Агнью [1, 2]. Музеи под открытым небом, создававшиеся для опытного изучения повседневной жизни людей древности привлекали не только ученых археологов, социологов, но также представителей технических специальностей чей вклад в изучение прошлого неоценим [7]. Многочисленные Европейские музеи чрезвычайно разнообразны. Начиная от поселений каменного века и заканчивая этнографическими музеями. В США также действует Ассоциация сельскохозяйственных музеев - действующих хозяйств, таких как ALFHAM, восстанавливающих, без современных технических средств сельское хозяйство времен колонизации Америки. Кроме ученых такие музеи стали привлекать и простых людей - участников исторической реконструкции, которые наполняют музеи, превращая их в островки древней жизни [9]. В многих музеях они присутствуют в различном качестве: от строителей и актеров, до пригашенных специалистов. Для Эдварда Миллера такие реконструкции сродни экспериментам по выживанию, только в историческом контексте. Для него важно определить насколько современные люди отдалились от жизни своих предков, живших 100, 200, 1000 лет назад. Насколько быстро современные участники смогут приспособиться к таким условиям, приобрести древние навыки работы и ремесла. И есть ли вообще такое понятие как генетическая память [14]. Катрина Кинг отмечает в своих исследованиях, что участники крайне серьезно относятся к своим реконструкциям, уточняя их аутентичность, качество, которое позволяет привнести историю в реальность [11]. Собственно термин «аутентичность» становится основополагающим для движения и означает стремление к качественным реконструкциям, отказ от деталей, которые искажают образ характерный для исключительного периода времени и привнесение древних технологий, инструментов.

Таким образом, изучение исторической реконструкции - это достаточно новая ниша историографических изысканий. Однако в России исследований по этому вопросу нет. Одна из причин этого пробела - непонимание роли исторической реконструкции в качестве обучающего процесса. С одной стороны, такая деятельность - это важная тенденция самообразования, когда реконструктор открывает для себя нечто новое. А с другой стороны, внешняя деятельность, направленная на обучение сторонних участников путем активной презентации исторических фактов во время фестивалей, личных бесед, специальных занятий. Важная часть такой работы заключается в безусловной патриотической направляющей действий, посвященных исторической реконструкции. И хотя такие действия вызывают подозрение в излишней романтизации исторических событий, часто выглядит недостаточно научно с точки зрения историков. Тем не менее, в последние годы интерес к такому практическому воплощению исторических событий растет, также как и качество исполнения подобных действий, а значит, требуется изучение такого явления.

Рецензенты:

Иванова Т.Н., д.и.н., профессор, заведующий кафедрой истории и культуры зарубежных стран Чувашского государственного университета имени И.Н. Ульянова, г.Чебоксары.

Таймасов Л.А., д.и.н., профессор, проректор по научной работе Чебоксарского кооперативного института (филиала) Российского университета кооперации, г.Чебоксары.