Scientific journal
Modern problems of science and education
ISSN 2070-7428
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 0,940

LINGUISTIC AND RHETORICAL EQUIVALENTS OF THE ESSENTIAL FEATURES OF THE TOTALITARIAN CONSCIOUSNESS (ON THE EXAMPLE OF THE SOVIET «NEWSPEAK»)

Zilbert B.A. 1
1 Saratov State Conservatoire named after L.V. Sobinov
The article deals with the psychological and social aspects of the Soviet «Newspeak» from the positions of the typology of speech forms. Widely used methodology of linguistics, General theory of information, psychology, theory of culture. The author reveals the main speech principles that reflect the mentality of the totalitarian culture. Among them - the independent semantic sphere «отрицаемого» and «recognised», the existence of several levels of assessment («condemnatory, incentive and neutral»), euphemisms and paraphrases, contributing in language practice element «taboo». Word of the neutral group (neotsenochnye) are cleared from the "undesirable" values by splitting their semantics on the basis of polarization. Specificity of Soviet rhetoric lies in the dominance of the emotional aspect of the logical. The article carried the analogy between the Newspeak as "masking language" - and language universaliyamy other totalitarian regimes. Analyzed speech contexts of totalitarian thinking, specifies the specificity of the «language person» in history.
newspeak
the totalitarian consciousness
rhetoric
semantic sphere
inguistic personality
Существуют две основных модели легальной политической куль­туры: тоталитарная и демократическая. Нам не удалось найти в научной литературе исчерпывающих определений тоталитаризма. На наш взгляд, сущностными особенностями тоталитарной модели являются:
  1. Безраздельное господство непогрешимой общегосударственной официальной идеологии во всех сферах жизни.
  2. Монополизация государственной власти одной партией, точ­нее ее лидером и узким кругом приближенных к вождю лиц; сращива­ние партаппарата с госаппаратом.
  3. Неправовое государство; роль норм права резко уменьшена.
  4. "Огосударствление" общества: централизованное администра­тивно-командное по методам управления всеми формами культуры, по­литический надзор над частной жизнью.
  5. Превосходство интересов коллектива (класса, нации, государ­ства) над индивидуальными правами человека, подчинение личности коллективу.
  6. Полное торжество политики над экономикой; насильственные неэкономические методы управления обществом. Как следствие - эко­номический застой и милитаризация экономики.
  7. Абсолютный жесткий контроль над системой средств массо­вой информации, цензура в целях тотального контроля поведения и мышления людей, наказание за инакомыслие.

Однако и здесь, среди тоталитарных государств, СССР отличал­ся. По словам Николая Бердяева, советское государство было «единст­венным в мире последовательным, до конца доведенным тоталитарным государством». Специфика «нашего» тоталитаризма состояла, в частно­сти, в полной бесструктурности общества, предъявляемой остальному миру как якобы достижение («новая историческая общность людей - советский народ», тот народ, который сам стал называть себя «сов­ком»).

Поэтому и масштабы речевого и риторического воздействия то­талитарной системы на языковую личность в нашей стране оказались особенно впечатляющими и доныне это влияние не преодолено. Первыми, кто замечательно предвидел и описал характер этого воздействия, были, однако, не лингвисты (они сами оказались в плену тоталитарной риторики, называвшей наше общество «самым демокра­тичным в мире»), а писатели. Это были Евг. Замятин (роман «Мы» в начале 20-х годов) и английский публицист и эссеист Джордж Оруэлл (роман в жанре антиутопии «1984», написанный в 1948 году, и эссе разных лет). Оруэлл написал послесловие к своей антиутопии, назвав его «О новоязе». С тех пор придуманный им термин «newspeak» (новояз) стал терминологическим названием для речевых реализаций основных осо­бенностей тоталитаризма.

«Новояз» является инструментом внедрения тоталитарной куль­туры как в государственную практику, так и в повседневную жизнь. Он делает трудным, если не невозможным, выражение любых других форм мысли. Следует однако сказать, что «новояз» обозначает не самодоста­точный «новый советский язык», а лишь изменения важных фрагмен­тов системы русского языка, то есть существенные деформации языко­вой системы, возникшие в результате массового речевого воспроизве­дения.

Далее мы попытаемся связать некоторые характеристики тотали­тарного сознания с формами их выражения в языке:

а) Важнейшая идеологема тоталитарного сознания - «мир прост по своей природе» - обусловила редукцию всей сложности, многообра­зия и полноты реальной действительности к единому «партийному» знаменателю, крайний схематизм, приводящий к черно-белому подходу ко всем событиям в мире. На российской почве крайний схематизм на­кладывался на основополагающий тезис классовой борьбы. В лексико-семантической системе языка это приводило к отчетливой поляризации тезауруса, в текстах создавались две полярные семантико-стилистические сферы - «отрицаемое» и «признаваемое».

Структурное различие последних осуществлялось тремя группа­ми лексики, различавшимися по характеру оценочности: хулительной, поощрительной и нейтральной. Схематизм проявлялся здесь в отсутст­вии каких-либо переходных форм между группами. Хулительная и ней­тральная группы использовались в сфере «отрицаемое», поощрительная и нейтральная - в сфере «признаваемое». Для еще большего усиления степени оценочности к оценочным существительным давались опреде­ления с негативным (позитивным) денотатом, такого рода сочетания перерастали в тоталитарные штампы типа: «загнивающий капитализм», «прогнивший насквозь буржуазный строй», «звериная алчная природа капитала» или «светлое будущее коммунизма».

Слова нейтральной группы (неоценочные) очищались от «неже­лательных» значений путем расщепления их семантики по принципу поляризации, к ним прикреплялись полярные по оценочности эпитеты: гнилая (либо: трудовая) интеллигенция, абстрактный (либо: социали­стический) гуманизм, буржуазная (либо: социалистическая) демокра­тия.

Носитель «новояза» обретал как бы категориальную идеологиче­ски-ценностную сеть, через которую и воспринимал действительность.

б) Террор и страх при тоталитарном режиме были не только инструментом уничтожения и запугивания, но и повседневно-нормальным инструментом управления массами. С этим связано возникновение одной из главных характеристик тоталитарной ментальноcти - заговорщического комплекса, включающего образ замаскированного и коварного врага повсюду, постоянную готовность к конфликту, подавлению любого инакомыслия. Культивировалась и воспроизводилась атмосфера гражданской войны, милитаризованное ощущение жизни.

В языке: небывалая по масштабам экспансия военной лексики и фразеологии.

в) Массовые расстрелы, убийства, смерти в концлагерях ГУЛАГа (достаточно сказать, что общее число жертв сталинизма среди своего собственного народа превысило число погибших во время Великой Отечественной войны) сопровождались появлением эвфемизмов и перифраз - наименований понятий, связанных с насильственной смертью, в качестве камуфляжа массовых террористических актов, вообще лю­бых неправовых действий. Например: смертную казнь называли «выс­шая мера социальной защиты» (впоследствии - «высшая мера»), тюрь­му - «воспитательное учреждение», превентивные аресты и расстрелы - «социальная профилактика». Для обозначения убийств возникли даже синонимические ряды эвфемистических глаголов - «хлопнуть, угро­бить, списать в расход» и др. (см. стихотворение М. Волошина «Терми­нология»).

Следует заметить, что этот «язык маскировки» стал затем языко­вой универсалией других тоталитарных режимов. В немецком языке времен третьего рейха нацисты разработали с немецкой тщательностью специальный чиновничий жаргон для нужд режима. В этом жаргоне особое место занимали эвфемизмы, связанные с массовыми убийствами евреев. Для сокрытия катастрофы европейского еврейства нацисты ис­пользовали маскировочную терминологию в таких количествах, что можно говорить о возникновении в этой связи целого кодированного «языка». План тотального истребления евреев был назван «оконча­тельное решение еврейского вопроса» («Endlosung»). Примеры других немецких слов, обозначавших уничтожение евреев: Gesamtlosung (об­щее решение), Arbeitsansatz (участие в работах), Umsiedlung (переселе­ние), Sonderbehandlung (особое обращение), Abwanderung (выезд), Ausscheidung (выделение) и др. Все эти «термины» употреблялись как в устных выступлениях лидеров, так и в документах. Однажды на публи­ке Геббельс, намереваясь сказать «удаление евреев» (Ausschaltung), ого­ворился и произнес «уничтожение» (Vernichtung), но затем сразу же поправил себя.

г) Символы «новояза» - сокращенные слова и аббревиатуры. Здесь нет прямой зависимости от каких-либо конкретных свойств тота­литарной ментальности, однако именно она инициировала и ускоряла создание сокращений в небывалых количествах. Играли роль такие факторы, как заорганизованность всех сфер жизни, своеобразная «игра» должностных лиц - «главначпупсов»[1], создававших аббревиатуры в ка­честве таинственных химер для простых людей, усиливавших их трепет перед властью. Вместе с тем преследовалась цель - отсечь «нежела­тельные» смысловые лексические ассоциации после сокращения зна­чимых корней (сексот - секретный сотрудник, осведомитель КГБ-НКВД; шкраб - школьный работник, рабис - работник искусств, ко­минтерн, колхоз, комсомол и др.), чтобы «сделать речь по возможности независимой от сознания» (Дж. Оруэлл).

д) Основная тональность текстов масс-медиа периода «новояза» - возвышенно-торжественная, если речь шла о героизируемой нашей действительности. Этот факт отражает специфику советской риторики - доминирование пафоса (эмоционального аспекта) над логосом (логи­ческим аспектом). Причина - семантико-логическая ущербность мар­ксистско-ленинской топики как основания рассуждения и аргументов. В силу догматизма и принудительной партийности топосы («общие места»), обычно проверенные всем историческим опытом людей и по­этому истинные, фактически заменялись предрассудками, заблужде­ниями, временно разделяемыми большинством людей.

В языке доминирование пафоса проявлялось в резком увеличении оценочности нейтральной лексики (см. выше) и в экспансии суперлятивов, заменивших обычные определения: «великий», грандиозный, ко­лоссальный, небывалый. Любой праздник мы встречали «в обстановке небывалого творческого (или трудового) подъема»; заметим, что при таком употреблении выхолащивается семантика слова «небывалый». Дальнейшая эволюция в этом направлении привела к засилью лозунгов, фокусировавших навязываемые обществу социальные ориентиры в торжественно-фанфарном оформлении. Родился уникальный газетный жанр «Призывы ЦК КПСС», возвращающий нас к тому, с чего мы на­чинали, - схематизму тоталитарного сознания.

После краткого периода горбачевской «перестройки» в России возникает посттоталитарное общество. Казалось бы, тоталитарный «но­вояз» с его канцеляритом, языковыми штампами, ханжеским «пуритан­ством» должен уступить свое место новому состоянию языка с дефор­мациями явно противоположного свойства (как-то: расширение границ языкового стандарта, размытость и вариативность норм, неуёмное об­новление средств выражения).

Однако старый «новояз» приспособился к социальным транс­формациям. Глубинный слой тоталитарного сознания у многих групп говорящих сохранился целиком, у других - оставил глубокий след в виде максимального сглаживания личностного начала, расплывчатости до степени полиамбивалентной интерпретации (Ю. Н. Караулов). Даже поверхностные проявления тоталитарной ментальности живут в виде набора штампов как приметы уже нашей эпохи, в виде агрессивной не­компетентности, черпающей знания из масс-медиа. Языковые основы «новояза» все еще тормозят развитие новой политической культуры, нарождающегося демократического общества (например, в парламент­ской речи), сохраняя и благословляя застарелые стереотипы мысли.

Рецензенты:

  • Елина Евгения Аркадьевна, доктор филологических наук, профессор кафедры английского языка, теоретической и прикладной лингвистики Саратовской государственной юридической академии, г. Саратов.
  • Консон Григорий Рафаэльевич, доктор искусствоведения, профессор, зав. кафедрой истории и теории исполнительского искусства, заместитель по научной работе декана факультета ММК ГКА имени Маймонида, г. Москва.

 


[1] Главначпупс - «главный начальник по управлению согласования» - пер­сонаж сатирической пьесы В. В. Маяковского «Баня» (1929).