Scientific journal
Modern problems of science and education
ISSN 2070-7428
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 0,940

ECOLOGY AND EPIDEMIOLOGY OF LISRERIOSIS

Boyko O.V. 1 Dotsenko Y.I. 2 Gudinskaya N.I. 1 Kriventsev Y.A. 1 Kostenko M.Y. 3 Donskaya M.G. 4 Aleksashina L.I. 3 Galigrova E.A. 3
1 Astrakhan State Medical University
2 Russian Academy of National Economy and Public Administration under the President of Russian Federation, Astrakhan branch
3 State Budget Institution of Health Service of Astrakhan Region «Alexandero-Mariinskaya Regional Hospital»
4 State budget institution of Health "Regional Blood Center"
The aim of our study was to evaluate the ecology and epidemiology of listeriosis. Most researchers have noted that infection of Listeria can occur as a result of various mechanisms and pathways. On the one hand –contamination in the processing of wool, feathers, fluff, hair, hides, on the other – contact way – through damaged skin. In addition, the described cases L.monocytogenes transmission from person to person through sexual contact and as perinatal infection. Transmission path across food is importance. Thus, number of people infected through the consumption of contaminated food is increased. In connection with the environmental features of Listeria range of products that may be contamination is increases. This milk, cheese, butter, meat, poultry, ham, sausages, fish products, vegetable food, and many others.
ways of transmission
clinical forms
listeria
epidemiology

L.isteria monocytogenes относятся к тем микроорганизмам, для которых окружающая среда есть постоянное место обитания. Поэтому, рассматривая вопрос об их экологии, нельзя не отметить тот факт, что листерии обладают крайне широкими адаптивными спо­собностями, что позволяет им размножаться в сапрофитической фазе в различных объектах внешней среды. Как правило, это происходит в районах с умеренным климатом и почвами, обогащенными органическими веществами. На территории бывшего Со­ветского Союза L.monocytogenes были обнаружены в РСФСР, Таджикистане, Казахстане и на Украине. Эпидемическое распространение листе­риоза как почвенной природно-очаговой инфекции и как сапроноза тесно связано с охраной окружающей среды и соблюдени­ем санитарно- гигиенических норм и правил. Как извест­но, особенно сильному загрязнению воды и почвы подвергаются районы, входящие в зону действия крупных животноводческих и агропромышленных комплексов, комбикормовых заводов и предпри­ятий по переработке и хранению сельскохозяйственной продук­ции. На их территории под влиянием широкомасштабной хозяйс­твенной деятельности происходит изменение микробных биоцено­зов и возбудителями листериоза инфицируется большое коли­чество грызунов, птиц и насекомых. Их испражнения, наряду с обсеменением природных объектов, заражают сельскохозяйствен­ных животных и птиц и способствуют, таким образом, формиро­ванию стабильных антропургических очагов инфекции [6, 7, 20, 23].

Данные ряда авторов говорят о том, что использование в современной практике безотходных технологий должно сопровож­даться соответствующей микробиологической оценкой. Прежде всего, это касается использования в качестве удобрений пере­работанных отходов, К примеру, L.monocytogenes были обнаруже­ны в твердой части отстойников сточных вод в Ираке, которые использовались в качестве сельскохозяйственного удобрения. В последующих лабораторных и полевых экспериментах листерии были обнаружены в 10 % образцов почвы во время уборки люцер­ны. Сходные результаты получили A. Luppi, G. Bucci и др., обсле­довавшие район Северной Италии, где 8 штаммов L.monocytogenes были выделены из 33 образцов городских сточных вод [22, 23].

Особое внимание ученых привлекает обстановка на предп­риятиях, занятых переработкой сельскохозяйственной продукции. Так, к примеру, если поэтапно проследить технологию приго­товления сыров, что было проделано исследователями ряда стран, то видно, что инфицирование может произойти на любом этапе, поскольку L.monocytogenes были выделены из силоса, фекалий коров, опилок для подстилок и почвы на фермах, что создает угрозу для инфицирования молока. На микробную обсемененность молока оказывают влияние такие факторы, как смешива­ние охлажденного и неохлажденного молока, время хранения его на ферме, температура в цистернах и танках. При поступлении молока на заводы, где происходит его пастеризация и изготов­ление сыров, также может происходить инфицирование, тем бо­лее, что пастеризация не может являться гарантом безопаснос­ти. Так, из 28 проб пастеризованного молока J. Jaragrabal вы­делил L.monocytogenes в 21,4 % случаев. Штаммы листерий, аналогичные штаммам, вызвавшим вспышку листериоза в Лос-Анжелесе в 1985 г., были обнаружены на заводе, производившем сыр, что послужило причиной заболевания, хотя в процессе ревизии не были обнаружены листерии в молоке, поставленном с ферм, а также отсутствовали нарушения в процессе пастеризации. Аналогичные данные приводит Me Lauchlin J., Greenutood М. N. и др., расследовавшие случаи листерио­за, связанные с потреблением мягких сыров, произведенных в Англии. Фаготипирование показало, что штаммы, выделенные из образцов сыров, полученных с завода, заводских хранилищ и из розничной продажи, неотличимы от штаммов, выделенных из це­реброспинальной жидкости и стула заболевших. Первооче­редное внимание необходимо уделять соблюдению санитарно-гигиенических норм при работе в холодильных отделениях предприятий и магазинов, так как L.monoсуtogenes обнаружива­ют психрофильный характер и спо­собны размножаться при температуре холодильника. Исследова­ния, проведенные Rigarbsford J.F., продемонстрировали, что в смывах с холодильного оборудования в 25 % случаев были обна­ружены штаммы листерий [20, 24-27].

Говоря об эпидемиологии листериоза, необходимо отме­тить, что заражение человека бактериями рода Listeria может происходить в результате реализации различных механизмов и путей передачи. С одной стороны, аэрогенное заражение при обработке шерсти, пера, пуха, щетины, шкур и др. животного сырья, с другой – возможен контактный путь, когда листерии, обсеме­няющие выделения больных животных, попадают в организм чело­века через поврежденные кожные покровы. Кроме того, описаны случаи передачи L.monocytogenes от человека человеку половым путем. Может происходить перинатальное заражение плода, про­исходит при прохождении через родовой тракт; нельзя исключить и заражение восходящим урогенитальным путем [7, 8, 11, 13, 14].

Не меньшую эпидемическую значимость имеет пищевой путь передачи. Так, с середины 80-х годов возросло количество лиц, зараженных в результате употребления именно контаминированных продуктов питания. В связи с экологическими особенностями листерий спектр продуктов, могущих быть обсемененными, доста­точно широк. Это молоко, сыры, животное масло, мясо, колба­сы, птица, ветчина, сосиски, рыбные продукты, растительная пища и многие другие, причем процент обсемененных продуктов выглядит весьма внушительным. Так, к примеру, тушки цыплят могут быть заражены в 61 % случаев, креветки – в 18 %, свежая рыба в – 12 %. V. Breur, O. Prandl обнаружили L.monocytogenes в 36 % рубленного мяса и в 23 % исследуемых копченых колбас. H. Seeliger отме­чал, что австрийские, датские, французские и немецкие сыры час­то бывают обсеменены. Преимущественно это мягкие сыры с красной коркой, пользующиеся особенной популярностью у поку­пателей. Хотелось бы подчеркнуть, что опасность в эпидемичес­ком плане в настоящее время представляет не только упот­ребление сырых продуктов, но и полуфабрикатов, а также про­дуктов, годных к употреблению без предварительной кулинарной обработки, что видно из приведенной выше статистики. В связи с этим эпидемические вспышки и спорадические случаи листериоза человека фиксируются в странах с высокой культурой пищевой индустрии. Так, впервые пищевой листериоз наблюдался в Новой Шотландии (Канада, 1981 г.) с общим числом заболевших порядка 300 человек; в штате Массачусетс (США, 1983 г.) и Лос-Анжелесе в 1985 г. пострадали 142 человека, в том числе 93 новорожденных и 18 взрослых. В настоящее время в США смертность от листериоза составляет 23 %. Имеются сообщения об увеличении за последние 25 лет случаев заболевания листериозом в Европе, Австралии. К примеру, в Шотландии число забо­левших увеличилось с 0,5 на миллион в 1967–1971 гг. до 7  на  миллион в 1987–1988 гг. [6, 19, 25].

Если рассматривать проблему в историческом ракурсе, то следует отметить, что первые сообщения о листериозе человека появились в 1915 году, когда Аткинсон в Австралии наблюдал 9 случаев детского менингита. При бактериологическом исследовании материала от пяти погибших больных была выделена Грамм-положительная па­лочка, весьма схожая по описанию с листериями. В 1921 году Дю­моном и Катони был описан микроб, явившийся этиологической причиной энцефалита и отнесенный впоследствии к роду Liste­ria [6].

Характеризуя клиническую картину заболеваний, обуслов­ленных листериями, необходимо отметить, что болезнь в своих клинических проявлениях отличается полиморфизмом и в зависи­мости от преимущественного поражения тех или иных органов и систем выделяют 4 формы: висцеральную, железистую и смешан­ную; кроме того, у новорожденных существует септико-грануле­матозный вариант. Обобщая данные о характере течения, выделяют: бессимптомное носительство, абортивные, хронические, подострые и острые формы листериоза [3, 5, 9, 10, 17].

Начало болезни, как правило, острое: наблюдается высокая температура с лихорадкой неправильного типа в течении 3 не­дель и больше. Кроме того, имеет место общая слабость, оз­ноб, боли в мышцах и головная боль. Переходя, в целом, к рассмотрению отдельных форм заболевания, можно сказать сле­дующее: при висцеральной форме поражается преимущественно желудочно-кишечный тракт. При этом наблюдается болезненное увеличение лимфоузлов, печени, селезенки, вздутие живота, задержка стула, постоянная или септического типа лихорадка. Железистая форма, при которой также присутствуют лихорад­ка, ознобы, потливость, увеличение печени, селезенки и лимфати­ческих узлов, подразделяется на ангинозно-железистую или ангинозно-септическую, отличительной особенностью последней является ангина средней тяжести, которая может быть катараль­ной, дифтеритической, язвенной и сопровождающейся шейным лимфоаденитом, моноцитарной и мононуклеарной реакцией крови. Кроме того, железистая форма включает в себя собственно же­лезистую и глазожелезистую формы. В последнем, крайне редко (до 1 %) встречающемся случае, может поражаться любой отдел глаза на фоне конъюктивита. При этом снижается острота зрения, в процесс вовлекаются околоушные и подчелюстные лимфатические узлы. Нервная форма, при которой прогноз наиболее неб­лагоприятен, протекает с менингеальными, менингоэнцефалическими и энцефалическими явлениями. При ней, наряду с уже наблю­даемой в вышеперечисленных формах общей симптоматикой, отмечается выраженная ригидность затылочных мышц, симптомы Кернига, Брудзинского, повышение рефлексов, гиперестезии, паресте­зии, клонические судороги, бред и нарушения сознания. В отдель­ных случаях наблюдается преимущественное поражение черепно-мозговых нервов: патологические рефлексы, параличи, птоз, аниэо-кория, стробизм. Могут иметь место и психические расстройс­тва. Смертность при этой форме достигает 40 %. Следующая – смешанная форма – встречается у беременных и новорожденных и включает в себя большую группу пациентов. Так, более 2/3 зафиксированных случаев листериоза в Лос-Ан­желесе связаны с неонатальной патологией. Болезнь протекает преимущественно в виде гриппоподобного состояния с катараль­ными явлениями, сопровождающимися лимфаденитом, нарушением функции органов и систем и часто заканчивается выкидыша- ми, мертворождением, пороками развития плода. Септико-грану­лематозный вариант у новорожденных, протекающий с самой раз­нообразной клиникой при развитии менингоэнцефалита, сепси­са, пневмонии приводит к 90–100 % летальности, несмотря на активную антибиотикотерапию. Несомненный инте­рес представляют данные Mс Lauchlin, проанализировавшего 248 случаев (34 % от общего числа заболевших) листериозом в Великобритании между 1967 и 1985 годами. 4 % из них включали ма­теринскую бактериемию с инфекцией плода, 19 % – внутриутробную смерть. 54 % случаев неонатальной инфекции диагностировались в течении 2 дней после родов и 23 % – диагностировались по ис­течении этого срока, что позволяет отнести листериоз к потен­циально опасной внутрибольничной инфекции [1, 2, 4, 8, 11, 15, 16, 21].

Зарубежные публикации последних лет информируют о росте числа заболевших листериозом среди ВИЧ-инфицированных лиц. Полагают, что у них листериоз встречается в 150-300 раз чаще в связи с тем, что вирус поражает макрофаги и Т-хелперы, количество которых резко снижается и в результате В-лимфоциты не получают достаточной информации и соответственно сни­жается выработка антител. Они начинают выбрасывать иммуног­лобулины всех классов. Избытка антител не образуется, в результате прерывается связь Т-хелперов и Т-супрессоров. Коли­чество Т-супрессоров остается постоянным числом и коэффицент Т-хелперы/Т-супрессоры становится меньше 1,5. Beraugeur J. с соавторами считают, что лихорадка, наличие признаков менингита или абсцесса головного мозга являются основанием для поиска L.monocytogenes у больных СПИДом. Кроме ВИЧ-инфицированных в группу риска входят люди по­жилого возраста, лица с ослабленной иммунной системой, перенес­шие трансплантацию органов, больные, принимающие иммунодепрессанты и подвергающиеся стероидной терапии, онкологические больные. Статистически этот факт подтверждается данными о пациентах, больных листериозом, в клиниках Нашвилла и Чикаго (США), а также исследованиями на животных [4, 19, 25].

В течение последних лет возрастает число случаев листериоза с нехарактерной для него клинической картиной. Это мо­жет быть клиника эндокардита, перитонита, холецистита, осте­омиелита, абсцесса, пневмонии, плеврита и др. В то же время отмечают рост бессимптомных, малосимптомных форм и носительства. Причина такого многообразия форм с иммунологической точки зрения одна и та же – угнетение клеточного иммунитета. В этом ракурсе листериоз предстает перед нами в роли оппортунистической инфекции.