Электронный научный журнал
Современные проблемы науки и образования
ISSN 2070-7428
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 0,791

СТИГМЫ ДИЗЭМБРИОГЕНЕЗА У ДЕТЕЙ, РОЖДЕННЫХ ПОСЛЕ РЕАЛИЗАЦИИ ВСПОМОГАТЕЛЬНЫХ РЕПРОДУКТИВНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

Волынкина А.И. 1 Галонский В.Г. 1, 2 Эверт Л.С. 2, 3 Теппер Е.А. 1
1 ФГБОУ ВО КрасГМУ им. проф. В.Ф. Войно-Ясенецкого Минздрава России
2 ФГБНУ ФИЦ КНЦ СО РАН НИИ МПС
3 ФГБОУ ВО ХГУ им. Н.Ф. Катанова Минобрнауки РФ
В статье представлены результаты независимого ретроспективного исследования стигматизации детей, рожденных после применения ЭКО, ИКСИ, переноса эмбрионов. Учитывали стигмы дизэмбриогенеза, выявляемые на основании внешнего осмотра и стоматологического обследования в группе детей, рожденных в результате реализации ВРТ (n=106) и в контрольной группе (n=130). Обнаружено большее число случаев стигматизации среди детей группы ЭКО (45,3 на 100 обследованных) в сравнении с группой контроля (23,9 на 100 обследованных), средние значения числа дисгенезий в 2 раза отличались в группах. Показатели различались также между группами детей с различными клинико-анамнестическими характеристиками: наблюдали больший уровень стигматизации в группе ЭКО в сравнении с группой ЭКО+ИКСИ, у недоношенных детей в сравнении с рожденными в срок 38–40 недель гестации, в близнецовых парах / тройнях у детей с меньшей массой тела при рождении.
дети
экстракорпоральное оплодотворение
вспомогательные репродуктивные технологии
стигмы дизэмбриогенеза
дисгенезии
малые аномалии развития
1. Алексеева С.Н. Влияние курения беременных на антропометрические показатели новорожденных / С.Н. Алексеева, О.Н. Иванова // Сиб. мед. журн. (г. Иркутск). – 2013. – Т. 117, № 2. – С. 81–84.
2. Виноградова Т.Ф. Стоматология детского возраста / Т.Ф. Виноградов. – М.: Медицина, 1987. – 526 с.
3. Гнусаев С.Ф. Клиническое значение малых аномалий сердца у детей / С.Ф. Гнусаев, Ю.М. Белозеров, А.Ф. Виноградов // Медицинский вестник Северного Кавказа. – 2008. – № 2. – С. 39–43.
4. Исупова О. Г. Бесплодие и репродуктивные технологии в России: особенности развития и потенциальные возможности влияния на население // Рождаемость и планирование семьи в России: История и перспективы. сб. статей / под ред. И.А. Троицкой, А.А. Авдеева. – М., 2011. – Демографические исследования, вып. 18. – С. 152–173.
5. Справочник по акушерству и гинекологии / сост. Л.С. Персианинов, В.И. Бодяжина, Б.Л. Гуртовой [и др.]; под ред. Л.С. Персианинова, И.В. Ильина. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Медицина, 1978. – 384 с.
6. Сторожаков Г.И. Стратификация риска и выбор клинической тактики у пациентов с пролапсом митрального клапана / Г.И. Сторожаков, Г.С. Верещагина, Н.В. Малышева // Сердечная недостаточность. – 2001. – Т. 1, № 6. – С. 287–290.
7. Ходос Х.Г. Малые аномалии развития и их клиническое значение / Х. Г. Ходос. – Иркутск: Восточно-Сибирское книжное изд-во, 1984. – 85 с.
8. Birth defects in children conceived by in vitro fertilization and intracytoplasmic sperm injection: a meta-analysis / J. Wen, J. Jiang, C. Ding [et al.] // Fertil. Steril. – 2012. – Vol. 97, № 6. – P. 1331–1337.
9. Genetic approach to common congenital anomalies in pediatric surgery / A. Durmaz, B. Durmaz, E. Karaca [et al.] // Bakirköy Tip Dergisi. – 2013. – Vol. 9, Iss. 3. – P. 91–104.
10. Minor anomalies in children with hematological malignancies / F.E. Citak, E.C. Citak, E. Akkaya [et al.] // Pediatr. Blood Cancer. – 2011. – Vol. 56, № 2. – P. 258–261.
11. Minor anomalies: can they predict specific major defects? A study based on 23 major and 14 minor anomalies in over 25,000 newborns with birth defects / H. Campana, M. Rittler, F.A. Poletta [et al.] // Am. J. Perinatol. – 2013. – Vol. 30, № 6. – P. 200–205.
12. Minor congenital anomalies, major congenital malformations and development in children conceived from cryopreserved embryos / A.G. Sutcliffe, S.W. D’Souza, J. Cadman [et al.] // Hum. Reprod. – 1995. – Vol. 10, Iss. 12. – P. 3332–3337.
13. Minor malformations: neonatal or anthropological story? / D. Sumanovic-Glamuzina, T. Bozic, V. Brkic [et al.] // Coll. Antropol. – 2009. – Vol. 33, Suppl. 2. – P. 31–35.
14. Prenatal alcohol exposure patterns and alcohol-related birth defects and growth deficiencies: a prospective study / H.S. Feldman, K.L. Jones, S. Lindsay [et al.] // Alcoholism: clinical and experimental research. – 2012. – Vol. 36, Iss. 4. – P. 670–676.
15. The influence of maternal cigarette smoking, snuff use and passive smoking on pregnancy outcomes: the Birth To Ten Study / K. Steyn, T. de Wet, Y. Saloojee [et al.] // Paediat. Perinat. Epidemiol. – 2006. – Vol. 20, № 2. – P. 90–99.

В связи с увеличивающимся влиянием техногенных, экологических и социальных факторов на здоровье людей, в частности на репродуктивную функцию и процессы внутриутробного развития человека, заслуживают внимания вопросы антенатальной профилактики различных патологий. В этой связи особый интерес представляют так называемые стигмы дизэмбриогенеза, как индикаторы нарушения формирования плода. Из этиологических факторов, вызывающих пороки и аномалии развития, отмечают наследственную обусловленность, общеизвестные тератогенные влияния ионизирующего излучения, медикаментов, алкоголизма и никотиновой зависимости матери, а также отягощения беременности инфекционными заболеваниями и акушерско-гинекологической патологией [1, 14].

Х.Г. Ходос (1984) в монографии «Малые аномалии развития и их клиническое значение» высказывал предположение, что так называемые дисгенезии возникают под влиянием тех же причин, что и грубые пороки развития, однако этиологический фактор обладает меньшей патогенностью или действует на плод в более благоприятном периоде его развития [7]. Ряд авторов указывают, что наибольшая чувствительность зародыша к отрицательным воздействиям факто­ров внешней среды отмечается в периоды бластогенеза и органогенеза, а с увеличением срока беременности развитие функциональных систем организма обеспечивает компенсаторные и приспособительные реакции [5]. Кроме того, имеет значение стадия формирования определенного органа в момент патогенного влияния. Так, например, зубочелюстной аппарат формируется в период с 5 недели внутриутробного развития, наибольшая чувствительность к патогенным факторам совпадает с периодом формирования плаценты, а центральная нервная система особенно чувствительна к отрицательным воздействиям в период миелинизации, т. е. с 7 ме­сяца беременности и в первые несколько месяцев жизни [2, 7].

Стоит отметить, что в научной литературе применяют различные понятия – малые аномалии развития, признаки дизонтогенеза, дисгенезии или дизгенетические признаки, малые диспластичекие признаки, стигмы дизэмбриогенеза и др. Ключевое различие в их трактовке отводится этиологическому фактору и времени его воздействия. Так, термин «дизонтогенез», предложенный E. Schwalbe (1906), обозначает нарушения процесса индивидуального развития организма от момента рождения до смерти. Такими же широкими понятиями, не ограничивающими локализацию, время и причины воз­никновения, являются «малые аномалии развития» и «диспластические признаки».  Указанные термины применимы, когда речь идет о генетически обусловленных, врожденных (приобретенных внутриутробно) и возникших в результате постнатального онтогенеза признаках. В то время как формулировка «стигмы дизэмбриогенеза» отграничивает временной промежуток именно антенатального развития организма и исключает наследственный генез. Хотя в практической врачебной деятельности не всегда удается однозначно указать на причинный фактор дисгенезии и временной промежуток, в который он действовал [7]. 

В периодических научных изданиях последних лет эпизодически публикуют статьи по рассматриваемой проблематике. Активно освещают результаты своих наблюдений кардиологи, выделяя в отдельный класс «малые аномалии сердца». Ими зарегистрирована широкая распространенность дизморфогенеза сердца, превышение порогового уровня кардиальной стигматизации (более 3 стигм) в 32 % случаев. Авторы отмечают, что лишь немногие из аномалий имеют клиническое значение, однако их количественная представленность коррелирует с неблагоприятными факторами антенатального периода и продолжительным воздействием агрессивных поллютантов (диоксиды серы и углерода) [3, 6]. Г.И. Сторожаков с соавт. (2001) определили для пациентов с МАС повышенный риск возникновения инфекционного эндокардита, тромбоэмболий, аритмий, сердечной недостаточности [6].

В иностранной литературе опубликованы результаты научных работ, которые свидетельствуют о высокой частоте встречаемости дисгенезий у детей с установленными онкологическими заболеваниями, что объясняется их этиологической общностью [8, 9, 10].

D.Sumanovic-Glamuzinaet al.(2009) наблюдали большее количество внешних стигм дизэмбриогенеза у преждевременно рожденных детей, в сравнении с группой доношенных новорожденных [13]. Однако в исследовании, проведенном H. Campanaet al. (2013), не удалось выявить однозначных ассоциаций между малыми аномалиями у новорожденных и разработать систему прогнозирования соматической патологии [11].

Многочисленные исследования отечественных и зарубежных ученых, посвященные изучению пренатального воздействия алкоголя и никотина на плод, лишь доказывают их пагубное влияние на здоровье будущего ребенка. Этот факт подтверждает большая частота множественной стигматизации детей, рожденных после внутриутробной алкогольной интоксикации [1, 14, 15].

Рассуждая о сегодняшнем состоянии изучаемой проблемы, нельзя не отметить указанные в монографии Х.Г. Ходос (1984) перспективы. Автор отмечал, что изучение дисгенезий должно про­должаться в разных направлениях с привлечением к работе профильных специалистов, призывал разработать этиологическую клас­сификацию малых аномалий развития и выявлять специфические дисгенезии для той или иной патологии. Называл перспективным изучение малых аномалий, например, у детей, родив­шихся после токсикозов беременности; после перенесенной их матерью во время беременности инфекции; при наличии у матери сопутствующих заболеваний; после внутриутробной гипоксии; перинатальной травмы и после различных воздействий на беременную. Обозначал важность применения «близнецо­вого метода» в исследованиях с целью уточнения конкордантности и инконкордантности стигм в двойне [7]. Спустя 30 лет на эти вопросы по-прежнему не найдено ответов. 

Учитывая современные достижения в области вспомогательных репродуктивных технологий, множится количество детей, испытавших внутриутробно комплексное влияние разнообразных потенциально-патогенных факторов, связанных с медикаментозным сопровождением беременности и периода прегравидарной подготовки, часто – с сопутствующей акушерско-гинекологической патологией матери, возрастом родителей и т. п. [4].  В медицинском обществе до сих пор нет однозначного мнения по поводу состояния здоровья этих детей. Изучение стигм дизэмбриогенеза в определенной степени внесло бы ясность в вопрос о характере влияния технологий вспомогательной репродукции на процессы внутриутробного развития человека. Однако при анализе научной литературы нами найдено лишь одно исследование, посвященное изучению частоты врожденных пороков и малых аномалий развития у детей, рожденных после применения в протоколе ЭКО криоконсервации эмбрионов [12]. 

Цель исследования: оценить параметры стигматизации у детей, рожденных в результате беременности, индуцированной в рамках программы экстракорпорального оплодотворения.

Материал и методы исследования

Исследование основано на опыте обследования 236 детей в возрасте от 1 до 5 лет, из них 106 рождены после реализации программы ЭКО (основная группа), 130 детей – в результате беременности без применения вспомогательных репродуктивных технологий (контрольная группа). На основании внешнего осмотра и стоматологического обследования выявляли стигмы дизэмбриогенеза – аномалии, не влияющие на функцию органа и не являющиеся существенными косметическими дефектами, при исключении наследственного или приобретенного постнатально генеза [7]. Клинико-анамнестические данные получены с помощью интервьюирования родителей согласно разработанного алгоритма опроса и выкопировки сведений о заболеваемости из амбулаторных карт.

Статистическую обработку полученных результатов проводили с применением пакета прикладных программ «StatsoftStatistica 10.0». Статистическую значимость различий между значениями качественных показателей определяли по критерию χ2 Пирсона, количественных – по критерию Манна – Уитни.

Результаты исследования и их обсуждение

Выраженные пороки развития среди обследуемых отмечены в единичных случаях. Так, у двух детей из основной группы диагностированы врожденные пороки сердца, причем у одного из них дефект межпредсердной перегородки сочетался с гемигипоплазией тела. Висцеральный порок (долихосигма) выявлен также у одного ребенка контрольной группы. Из анамнестических данных стало известно, что одному из обследуемых в основной группе проводили хирургическую коррекцию синдактилии стопы. 

Число случаев стигматизации на 100 обследованных среди детей группы ЭКО составило 45,3, в группе контроля определены меньшие значения аналогичного показателя – 23,9 (р = 0,0003). Средние значения числа дисгенезий более чем в 2 раза различались в группах обследуемых (1,1 и 0,5; р = 0,0005).

Из всех детей, у которых были выявлены дисгенезии, подавляющее большинство имели их в количестве не более двух. Три – четыре стигмы регистрировали у 14,2 % детей основной группы и 4,6 % – контрольной (р = 0,0053). Больше 4 стигмдизэмбриогенеза определяли в единичных случаях наблюдений и незначительно чаще – в группе детей, рожденных в результате методов вспомогательной репродукции (р = 0,0576). В целом количество дисгенезий у обследованных детей не превышало порогового уровня в 6 стигм.

Стоит отметить, что в ходе проведенного нами исследования не было выявлено сочетания врожденных пороков развития с большим числом стигм дизэмбриогенеза. Так, среди детей, имеющих выраженные аномалии, регистрировали не более 4 дисгенезий. 

Определенный интерес представляют показатели стигматизации, рассматриваемые в группах детей, рожденных посредством метода экстракорпорального оплодотворения и комбинации его с ИКСИ. Число случаев стигматизации на 100 обследованных в первой обозначенной группе приближалось к 50,8, в то время как среди детей, рожденных посредством ИКСИ и ЭКО, данный показатель составил 35,9 (р = 0,0676). Выражены различия в количественных характеристиках изучаемого параметра. Так, средние значения количества стигм на одного обследуемого из группы ЭКО составили 1,4, ЭКО+ИКСИ – 0,7 (р = 0,0806). 

    Распространенность дисгенезий значительно различалась среди обследуемых, рожденных в срок 38–40 недель гестации (29,9 %) и недоношенных детей (40,5 %, р = 0,0524). При этом в средних значениях стигматизации выраженных отличий не обнаружено (0,7 и 0,9, р = 0,0975). 

Определенные закономерности по изучаемому признаку выявлены среди близнецов. В группе детей, рожденных от многоплодной беременности со сравнительно большей массой тела, распространенность стигм дизэмбриогенеза составила 31,8 %, с меньшей массой тела – 48,9 % (р = 0,0520); аналогичные различия обнаружены при сравнении средних величин (0,6 и 1,1). В близнецовых парах с выраженным дискордантным внутриутробным развитием в анамнезе, эта тенденция проявляется ещё более отчетливо – значения распространенности стигм между близнецами из таких пар отличаются в 2 раза (28,6 % и 55,6 %), а средние величины – в 4 раза (0,3 и 1,2). Стоит отметить, что анализируемые показатели, полученные среди близнецов со сравнительно большей массой тела при рождении, приближены к таковым у детей от одноплодной беременности (распространенность стигматизации у последних 29,3 %). 

В ходе проведенного нами исследования не выявлено специфических дисгенезий или строго определенных их локализаций для детей основной и контрольной групп, а в близнецовых парах и тройнях выявляемые стигмы носили инкордантный характер.

При осмотре туловища были зарегистрированы деформации грудной клетки, дополнительные ребра и грыжи; со стороны конечностей – кожные синдактилии, сандалевидная щель, полидактилия, клино- и камптодактилии. Чаще других наблюдали дисгенезии кожи, такие как витилиго, пигментные пятна, гемангиомы, телеангиоэктазии, большие невусы и фистулы. При проведении обследования в строении ушных раковин отмечены деформации, аномалии завитка и противозавитка, и приращение мочки. Кроме того, – разновеликие, асимметричные и аномально расположенные уши. 

В челюстно-лицевой области выявлены следующие стигмы дизэмбриогенеза – широкая переносица, аномалии подбородка, гипо- и гипертелоризм глаз, асимметрия глазных щелей, эпикант, гетерохромия радужки и микрофтальмия. В полости рта – готическое небо, раздвоение язычка, складчатый язык, короткая уздечка верхней и нижней губ, языка и диастема. 

Заключение

В результате изучения малых аномалий в группе детей, рожденных после реализации программы экстракорпорального оплодотворения, обнаружен высокий процент распространенности дисгенезий у данного контингента обследуемых, однако пороговый уровень стигматизации был превышен в единичных случаях. В рамках данного исследования не выявлено сочетания высокой степени стигматизации и выраженных пороков развития. А в группе детей, рожденных посредством комбинации ИКСИ и ЭКО, обнаружен сравнительно меньший уровень стигматизации. По итогам анализа дисгенезий в отдельных группах детей можно предположить, что высокий процент стигматизации в основной группе, вероятно, обусловлен большим числом в ее составе недоношенных и детей, рожденных в результате многоплодной беременности. 


Библиографическая ссылка

Волынкина А.И., Галонский В.Г., Эверт Л.С., Теппер Е.А. СТИГМЫ ДИЗЭМБРИОГЕНЕЗА У ДЕТЕЙ, РОЖДЕННЫХ ПОСЛЕ РЕАЛИЗАЦИИ ВСПОМОГАТЕЛЬНЫХ РЕПРОДУКТИВНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ // Современные проблемы науки и образования. – 2017. – № 1.;
URL: http://science-education.ru/ru/article/view?id=25932 (дата обращения: 18.09.2019).


Предлагаем вашему вниманию журналы, издающиеся в издательстве «Академия Естествознания»
(Высокий импакт-фактор РИНЦ, тематика журналов охватывает все научные направления)

«Фундаментальные исследования» список ВАК ИФ РИНЦ = 1.252