Сетевое издание
Современные проблемы науки и образования
ISSN 2070-7428
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 0,940

ФОЛЬКЛОРНЫЕ ТРАДИЦИИ ИСТОРИКО-РЕВОЛЮЦИОННОГО РОМАНА Х. АППАЕВА «ЧЕРНЫЙ СУНДУК»

Байрамукова С.К. 1
1 ФГБОУ ВПО «Карачаево-Черкесский государственный университет им. А.Д. Алиева»
За свою долгую историю национальный роман эволюционировал содержательно и эстетически, но в то же время сохранил в своей структуре главные жанровые признаки: эпический охват жизни, художественное исследование бытия и образов людей, сюжетно-композиционную всеохватность, развернутость сюжета во времени и пространстве. Ни один другой жанр словесности не способен так полно охватить и выразить лик истории, судьбы людей, мировоззрение личности. В истории карачаевской литературы первым романом стал «Черный сундук» («Къара кюбюр») известного прозаика Х. Аппаева. Он дает достаточно большой материал, позволяющий решить ряд теоретических и практических вопросов о путях формирования романного повествования, в их числе – сюжетно-композиционное строение, способы создания образа, формы воплощения идеи, стилистические средства и язык повествования, документальные и художественные приемы и методы изложения. Материалом произведения стала жизнь горской бедноты до социалистической революции, задыхающейся под жестоким гнетом власти и насилия имущих классов. Анализируя роман «Черный сундук», автор приходит к выводу, что фольклор отражал мировидение бесписьменных народов, был частью истории, нравственным кодексом и художественным творчеством. Этот аспект широко отражен в прозаическом произведении карачаевского писателя Х. Аппаева.
народные предания
символ
психологический портрет
фольклор
традиции
сюжет
роман
литературное произведение
Х. Аппаев
1. Аппаев Х. «Черный сундук» («Къара кюбюр»). – Черкесск, 1958. – 271 с.
2. Бекизова Л.А. От богатырского эпоса к роману: национальные традиции и развитие повествовательных жанров адыгских литератур. – Черкесск, 1974. – 288 с.
3. Караева А.И. Очерк истории карачаевской литературы. – М., 1966. – 320 с.
4. Налоев З.М. На стыке фольклора и литературы // Развитие традиций в кабардинской и балкарской литературах. – Нальчик, 1980. – С. 38-51.
5. Тугов В.Б. Абазинский роман (фольклорная предыстория, генезис, поэтика) // Труды (Карачаево-Черкесского НИИ экономики, истории, языка и литературы). – Вып. 7. – Серия филологическая. – Черкесск, 1973. – С. 5-57.
Первые романы в новописьменных северокавказских литературах появились в 20-30-х годах и стали ведущим жанром письменной словесности, с которой связаны наиболее значительные идейно-эстетические достижения молодых литератур. В течение почти столетия этот жанр является самым востребованным читателями и неизменно привлекает к себе внимание критиков и литературоведов.

На начальном этапе развития литературы роман по преимуществу «опирается на фольклорные традиции типизации действительности и изображения персонажей - крупных, дерзких, смелых, отважных, - но вместе с тем уже начинает ориентироваться на опыт иноязычного реалистического романа ... в конкретно-историческом анализе жизни и создании характеров-типов» [5:25].

Сходной методологии придерживается и первый карачаевский романист Х. Аппаев в «Черном сундуке» (1935-1937). Название романа - это символ, заимствованный из фольклора. В карачаевской версии героического эпоса «Нарты» есть сказание, где говорится о том, что меч эмегена (циклопа - С.Б.), носителя враждебной народу силы, хранится в черном сундуке. В романе Х. Аппаева - хозяин черного сундука богач Кыямыт. Символика прозрачна и не требует пространных разъяснений: до Октябрьского переворота народ Карачая жил, словно в каменном сундуке.

Как и в других первых историко-революционных произведениях, конфликт романа «Черный сундук» - это противостояние народа и его угнетателей.

Бедный крестьянин Темурка - батрак богача Кыямыта. Его семья, как и все батрацкие семьи, живет в нищете. Если бы не помощь молодого сердобольного соседа-бедняка Канамата, жизнь семьи Темурки была бы еще более тяжкой.

В сюжет романа вводится и любовная сюжетная линия. Канамат и дочь Темурки Байдымат любят друг друга. Решают сыграть свадьбу, как только Темурка вернется в аул с гор, где он пасет стадо богача Кыямыта. Как раз в это время в аул приезжает пристав Апанас. Пристава и его свиту с подобострастием принимают богачи, что, кстати, не свойственно горцам.  Приездом пристава решил воспользоваться «хозяин аула» Кыямыт в борьбе со строптивым Канаматом. Он оговаривает Канамата: мол, разбойник он и крамольник, враг царя, которому Кыямыт служит преданно. Приставу же приглянулась невеста Канамата Байдымат, и это становится дополнительным стимулом для жестокого преследования Канамата. Богач заманивает девушку к Апанасу. Об этом узнает Канамат, который, словно сказочный герой, врывается к приставу и освобождает суженую, успев ранить старшину аула Биймырзу и самого пристава Апанаса. Канамату после всего этого остается только одно: уйти в абреки. Эта сюжетная линия романа как бы списана с ситуаций, возникающих во многих произведениях устного народного творчества.

Пристав и богачи аула заключают Байдымат в тюрьму, чтобы выманить Канамата из леса и арестовать его. Однако Канамату и его друзьям удается освободить пленницу и увести ее в горы. Это - стартовая площадка сюжета, своеобразная экспозиция, в которой названы и охарактеризованы основные персонажи - бай Кыямыт, мулла Мухаммат-Амин, старшина Биймырза, царские чиновники, Канамат, его друзья, члены семьи Темурки. Персонажи романа резко противопоставлены друг другу.

Дальнейшее движение сюжета - нарастание стихийного протеста, олицетворяемого образом Канамата. В связи с развитием событий появляются новые сюжетные линии, повествующие о жизни всего аула, стало быть, и всего этноса, ибо аул, в котором начинаются и разворачиваются события романа - это «слепок» судьбы этноса. Этому в значительной степени помогает нарисованная писателем широкая картина наступившего засушливого лета, грозящая тяжелыми бедами для всех бедняков. В аул приходят голод и болезни; скот от бескормицы гибнет, социальные язвы обостряются: Кандаур, сын Кыямыта, убивает батрака Хамида, потребовавшего отдать заработанный батрацким трудом скот. Убийство невинного становится той искрой, из которой может разгореться большое пламя.

Бедняки вынуждены отдавать даже малолетних детей в батраки, чтобы кое-как прокормиться. Так поступает и Темурка. Он отправляет сына Ибрагима в батраки,  а сам идет работать на рудник, чтобы заработком спасти себя и семью от свалившихся бед и страданий.

Нетрудно понять, почему писатель отправляет своего героя на рудник, а, скажем не в батраки к русскому помещику, которых немало было в регионе. На руднике - рабочие, наиболее революционный класс общества. По замыслу романиста, Темурка здесь неизбежно должен встретиться с рабочим-революционером, который «просветит» эксплуатируемых. Так и случается. Как отмечает известный исследователь карачаевской литературы А. И. Караева: «В доме Темурки появляется рабочий с рудника - Семен, который разъясняет причины бесправия, тяжелой доли горской бедноты. Молодежь, слушая Семена, начинает понимать, кто виновник нищеты, гнета, лежащего на плечах родного народа. Общение с Семеном и с другими рабочими рудника помогает рождению у карачаевской бедноты чувства классовой солидарности тружеников, способствует преодолению националистических предрассудков, насаждаемых мусульманским духовенством» [3:129].

Дальше события в романе развиваются так. Властьимущие понимают, что надо всеми средствами предотвратить готовое вспыхнуть народное волнение. По их мнению, верное средство для этого - религия. Мулла Мухаммат-Амин придумывает хитрый план: найти шейха-чудотворца, который содеянными «чудесами» вернул бы народ к Аллаху, заповеди которого он начинает будто бы попирать. На пятничном намазе в мечети Мухаммат-Амин разглагольствует: «Народ у нас испортился. Из-за слабости веры у некоторых заржавели сердца, и они перестали слушать уважаемых, видных, умных людей аула. Вот поэтому Аллах гневается и губит наши посевы и сенокосы. Много стало зарящихся на чужое добро» [1:27].

За словом - дело. Хитрый, расчетливый мулла отводит роль «шейха» отъявленному мошеннику и вору Кадыру, который исправно исполняет свои «обязанности». Когда народ вновь собрался на пятничный намаз, Кадыр натягивает на себя саван, изображая из себя призрак, и является на моление. Тут он творит многие «чудеса»; наконец, объявляет убийцу Кандаура шейхом-«доверенным» Бога на земле.

«Кульминация романа - организованное эфенди священное шествие, во время которого должно произойти «чудо»: новоиспеченный «шейх»  Кандаур явится народу, совершить за время от утреннего до полуденного намаза путь до Мекки и к могиле пророка Магомета и обратно. С ним должна явиться душа пророка - в знак особого благоволения к аулу» [3:129]. Народ верит и не верит в творимые «шейхом» чудеса. Главное - они не могут остановить движение народа к свободе, несмотря на временные неудачи: ни арест борцов за социальную справедливость, ни полицейские репрессии не способны противостоять силе народной.

Детально проанализировав роман Х. Аппаева, исследователь А. И. Караева приходит к верному, на наш взгляд, выводу: «...Автор изобразил различные стадии и формы борьбы карачаевского народа за освобождение - от стихийного протеста одиночек до первых организованных выступлений» [3:130-131]. Это справедливо, и оно связано с основной сюжетной линией романа - борьбой двух враждебных друг другу социальных групп населения.

Х. Аппаев пытается выстроить сложную сюжетно-композиционную структуру. В романе появляется ряд параллельных главных сюжетных линий. Однако, к сожалению, все эти линии не состыковываются в единое целое, организующее идейно-эстетическое единство. Не всегда сплавлены с ходом сюжетного развития и вставные новеллы, которых немало в романе. Все это не прошло мимо внимания критики. Так, например, А. И. Караева, изучая сюжетно-композиционную структуру «Черного сундука», указывает: «Для романа характерно обилие остро драматических и романтических ситуаций, многие из которых носят авантюрно-приключенческий, а иногда и сказочный характер. Все это, так или иначе, связано с фольклорной традицией, чрезмерная приверженность к которой порою мешает реалистическому отражению действительности» [3:131].

При всех отмеченных недостатках романа он содержит немало и достоинств. Так, например, писатель, характеризуя того или иного героя, старается использовать многообразные изобразительные и выразительные средства. Порою предметы быта становятся средством характеристики персонажа. Вот интерьер дома Кыямыта: «Бархатные ковры, волчьи и беличьи шубы, длинные полки уставлены фарфоровой посудой. ... Русские чиновные гости не могут оторвать взгляда от противоположной стены. И в самом деле, чего только там нет: различной формы кинжалы с позолоченными рукоятками, серебром и золотом инкрустированные сабли, старинные горские ружья, роги для пороха. На другой стене - парчовые платья, золоченые тюйме и кямары, украшенные галунами и золотым шитьем кафтаны. Над изголовьем кровати ... портрет царя Николая, завешенный с боков шелковым шарфом» [1:132]. Как нетрудно заметить, здесь предметы быта «говорящие». Особенно выразительна и многоговоряща одна деталь - портрет царя, оформленный как икона.

Реалистический психологический портрет еще недоступен Х. Аппаеву. Он, рисуя облик персонажа, ограничивается, как и в фольклоре, оценочными эпитетами, как, впрочем, и все первые национальные романисты. В этом случае бытовая обстановка призвана дать представление о социальном статусе героя, его характере, наклонностях и т.д. Это, так сказать, косвенная характеристика персонажа.

Наряду с предметами, окружающими персонаж, Х. Аппаев для характеристики того или иного действующего лица, использует внутренний монолог и прямую речь. Это творческое достижение писателя, активно усваивающего опыт русской литературы. Для иллюстрации сказанного приведем пространную речь Кыямыта, произнесенную в кругу единомышленников - эфенди Каншаубия, старшины Биймурзы: «Аллах, если захочет дать, так дает сполна, обеими полными горстями. Не влезь этот слюнтяй Биймырза - и медаль одному из нас досталась бы, и сына моего Апанас возле себя пристроил бы на какую-нибудь должность. Эх, не догадался я сам вчера перед уходом спросить Апанаса, чем могу услужить. ... Пусть даже не арестует Канамата. Все равно, как узнает о случившемся, сердце у него разорвется, а не узнает -  так женится на девице, доставшейся прежде старику, и станут дни его чернее ночи от позора. ... Как ни верти, с какой стороны ни посмотри, - все мне на пользу. Потому, видно, и сказано: счастливому счастье арбой валит, а у несчастного даже добро в руки ему плывет, - кровь из носу льет. Мое счастье мне арбой валит, а у этого голодранца Канамата с моей помощью кровь из носу побежит...» [1:133]. Вот, как рассуждает богач, задумав погубить Канамата.

Помимо внутреннего монолога и прямой речи, Х. Аппаев использует и такие художественные средства, как взаимная характеристика персонажей, авторское изложение событий и их оценка; при создании образов представителей духовенства широко привлекает повествовательные традиции народных антиклерикальных сказок.

Более реалистичен Х. Аппаев в характеристике персонажей из народа (в сравнении с «эксплуататорами», поданными фольклорно-гиперболично, негативно, особенно когда речь идет о нравственности). Чтобы показать это, остановимся на некоторых образах.

Канамат, в образе которого писатель воплощает народное представление о герое и героике, о прекрасном и добром, выписан в стиле народных песен о благородных разбойниках. «Видно, лицом он походил на мать, - читаем мы в романе. - Бедно одет, но на тоях, в состязаниях, в играх глаза всех присутствующих с невольным восхищением останавливались на нем. Лоб снежной белизны, длинные, тонкие, словно пером прочерченные, темные брови, немного грустные черные глаза, волевой подбородок, чуть выдвинутый вперед, усы и бородка, мягкие, как пух вороненка» [1:139]. Внешний облик (это еще не портрет) Канамата как бы «срисован» со сказочного героя, выражающего идеалы народа, но срисован, так сказать, в авторской индивидуальной транскрипции.

Канамат, так колоритно поданый автором, смел, отважен, честен, трудолюбив, но беден. Писатель подробно и весьма внимательно воссоздает картины тяжелой жизни своего героя, обстоятельства, сформировавшие его характер.

Х. Аппаев свидетельствует: «Несмотря на то, что он вырос в тяжелых условиях, можно смело сказать, что едва ли найдешь такого мягкосердечного, чистого помыслами человека, как Канамат. Увидев беззащитного в горе или в обиде, он никогда не пройдет мимо, чтобы не помочь ему. Без его участия на кошу не предпринимают ни одного дела, всем он готов помочь, обо всех готов позаботиться, особенно о стариках и детях» [1:139].

Мысль писателя пока выражается (или  выражается не в полной мере) в художественных образах, а передается публицистическими средствами. Другими словами,  писатель не овладел еще искусством изображения жизни и человека в живых образах, как того требует зрелая литературная традиция.

Во многих своих поступках Канамат похож на народных заступников-абреков.

Канамат умен, поэтичен. Вот он и Байдымат бегут в горы. Их застает затмение луны. По мифологии карачаевцев, луну заглатывает семиголовое чудовище Джелимауз, когда засыпают псы, которые сторожат луну. Байдымат верит в миф и сожалеет, что не может разбудить псов ударами по медному тазу, которого у нее, естественно, нет. Канамат же сомневается в древнем мифе. Отстаивая свою правоту, Канамат говорит страстно, поэтично, образно. Он как символу самой вечности клянется Эльбрусу: «Твоей высотой, туманами, опустившимися на твои вершины, вечными льдами, сковавшими тебя, ледниками, над которыми птица не пролетит, слезами сирот, бородами старцев клянусь, что за эти насилия я отомщу» [1:149].

В разных обстоятельствах язык Канамата меняется. Говоря о своей жизни в изгнании, он прибегает к народной образной речи: «Какие могут быть у меня новости: ночью волком, днем собакой брожу. Кыямыт расставил своих ищеек, расставил ловушки, где только может ступить нога человека; я же, наталкиваясь на ищеек, огрызаюсь, обхожу места, где ловушки. Вот так и живу» [1:149].

Канамат сталкивается с множеством людей. С одними сотрудничает, с другими - конфликтует, с третьими - борется. Образы многих из них выписаны колоритно, других - бледно, невыразительно.

Таким образом, автор первого карачаевского романа Х. Аппаев типологически близок ко многим писателям в молодых национальных литературах и использует формы фольклорных традиций.

Рецензенты:

Чанкаева Т.А., д.фил.н., профессор кафедры литературы и журналистики ФГБОУ ВПО «Карачаево-Черкесский государственный университет имени У. Д. Алиева», г. Карачаевск;

Джаубаева Ф.И., д.фил.н., профессор кафедры русского языка ФГБОУ ВПО «Карачаево-Черкесский государственный университет имени У. Д. Алиева», г. Карачаевск.


Библиографическая ссылка

Байрамукова С.К. ФОЛЬКЛОРНЫЕ ТРАДИЦИИ ИСТОРИКО-РЕВОЛЮЦИОННОГО РОМАНА Х. АППАЕВА «ЧЕРНЫЙ СУНДУК» // Современные проблемы науки и образования. – 2015. – № 1-1. ;
URL: https://science-education.ru/ru/article/view?id=18481 (дата обращения: 16.09.2021).

Предлагаем вашему вниманию журналы, издающиеся в издательстве «Академия Естествознания»
(Высокий импакт-фактор РИНЦ, тематика журналов охватывает все научные направления)

«Фундаментальные исследования» список ВАК ИФ РИНЦ = 1.074