КОМПЕТЕНТНОСТНАЯ МОДЕЛЬ УЛУЧШЕНИЯ УРОВНЯ ПОДГОТОВКИ ВРАЧЕЙ-ТРАНСПЛАНТОЛОГОВ
Введение
По уровню трансплантационной медицины судят о зрелости национального здравоохранения: в ней сходятся хирургия, иммунология, реаниматология и организация донорства [1; 2]. В Киргизской Республике служба трансплантации органов и тканей только складывается как институт, и, как в соседнем Казахстане, её развитие упирается не только в технику, но и в культурные и религиозные установки населения [3]. Пересадки выполняют Национальный хирургический центр имени М. М. Мамакеева, Киргизский научно-исследовательский институт хирургии сердца и трансплантации органов и Клиническая больница киргизско-турецкой дружбы. Следующей площадкой должен стать Ошский государственный университет. Разрыв между потребностью и возможностями виден по цифрам. С 2012 г. в республике сделано около 65 трансплантаций, все от живых родственных доноров, а исторически до 95% пересадок киргизы получали за рубежом. В 2024 г. появилось государственное финансирование, открылась первая лаборатория HLA-типирования, закон разрешил посмертное донорство. В листе ожидания при этом остаются около 2700 пациентов [4].
Чтобы эта очередь сокращалась, нужны врачи, которых пока готовят по прежней схеме. Трансплантологу мало знать хирургию, иммунологию и интенсивную терапию по отдельности. Он принимает решения там, где цена ошибки высока, и работает в бригаде, где у каждого своя зона ответственности. Знаниево-предметная модель дополнительного образования такого специалиста не формирует. Отсюда требование перейти к компетентностной [5–7].
За рубежом этот переход уже закреплён в стандартах. Документы UEMS (Section of Surgery, Division of Transplantation Surgery) задают перечень вмешательств, минимальный объём клинической практики и длительность подготовки. Американское общество трансплантации (American Society of Transplantation) и Трансплантационное общество (The Transplantation Society) расписывают компетенции отдельно для почечной, печёночной, сердечной и лёгочной трансплантации. Для американских программ подготовки трансплантационных хирургов перечень компетенций вывели из национальной оценки потребностей [8]. Канадская модель CanMEDS, давно вышедшая за пределы Канады, строит последипломные программы вокруг семи ролей врача: медицинский эксперт, коммуникатор, участник командной работы, лидер, защитник здоровья пациента, исследователь, профессионал [9]. Запрос идёт и от врачей. В национальном опросе хирургов-резидентов Германии специального обучения трансплантологии хотели более 80% респондентов, а главным препятствием они назвали отсутствие структурированных программ [10]. Опрос фиксирует желание, а не результат обучения. Зато препятствием немецкие резиденты назвали ровно то, что мешает и нам.
Одна оговорка к зарубежным образцам всё же необходима. Все эти документы писались для систем, где пересадки идут потоком и давно налажено посмертное донорство. Требование UEMS к минимальному объёму клинической практики в Киргизии невыполнимо: при 65 операциях за все годы на все центры нужного числа ассистенций слушателю просто не набрать. Поэтому, на наш взгляд, опорой программы здесь становятся симуляция и наставничество.
Стандарты сами по себе программу не создают. Её нужно встроить в систему управления качеством непрерывного медицинского образования [11; 12]. Качество такой системы зависит не только от содержания программ. В обзоре проблем качества непрерывного медицинского образования врачей Киргизии подчёркнуто, что не меньше значат андрагогическая модель обучения и подготовка к ней самих преподавателей [13]. К тому же выводу приходят авторы работ о непрерывном образовании в мировой и отечественной практике. Программу, по их данным, проектируют системно, сразу для нормативной базы, кадров, форм обучения и контроля качества [14; 15]. Слабость этих работ для нашей задачи заключается в том, что они описывают систему непрерывного медицинского образования в целом. Ни одна из отобранных нами отечественных публикаций о ней не разбирает, как готовить врача узкой высокотехнологичной специальности, если на всю страну приходится три клинических центра.
В Киргизской Республике дополнительное профессиональное образование трансплантологов только начинает выстраиваться. О компетентностном подходе говорят программные документы, но механизмов, которые перевели бы декларацию в воспроизводимый учебный процесс, нет. Разработке таких механизмов и посвящена настоящая работа.
Цель исследования
Разработать и научно обосновать механизмы внедрения компетентностной модели повышения квалификации врачей-трансплантологов в системе дополнительного профессионального образования Киргизской Республики.
Материалы и методы исследования
Исследование проведено на базе Киргизского государственного медицинского института переподготовки и повышения квалификации имени С. Б. Даниярова (КГМИППК), Национального хирургического центра имени М. М. Мамакеева и Роял Метрополитан университета (г. Бишкек).
Источниками послужили нормативные правовые акты Министерства здравоохранения Киргизской Республики о последипломной медицинской подготовке, государственные образовательные стандарты последипломного медицинского образования, программы повышения квалификации хирургического профиля, по которым обучает КГМИППК, и данные внутреннего мониторинга учебного процесса института.
Литературу искали в eLibrary, PubMed и КиберЛенинке за 2010–2026 гг. Запросы строили из терминов «непрерывное медицинское образование», «компетентностный подход», «дополнительное профессиональное образование», «трансплантология», «врач-трансплантолог», а также continuing medical education, competence-based medical education, transplant surgeon training. Включали публикации о компетентностном подходе, последипломной медицинской подготовке или трансплантологической специализации, если это были статьи в рецензируемых журналах, монографии или нормативные документы с доступным полным текстом. Материалы конференций, тезисы и издания, не индексируемые в РИНЦ и международных наукометрических базах, исключали. После отбора в анализ вошли 24 публикации. Выборка невелика, и мы отдаём себе в этом отчёт. Исключив материалы конференций, мы, скорее всего, потеряли часть данных по Центральной Азии: о трансплантологии в регионе чаще докладывают на съездах, чем пишут в журналах. Актуальные цифры по Киргизской Республике нашлись в одном рецензируемом источнике - обзоре, опубликованном в тематическом приложении к журналу Experimental and Clinical Transplantation [4]. Других публикаций с данными по стране мы не нашли, и это само по себе показывает, насколько мало изучена тема.
Образовательные программы и нормативную базу разбирали структурно-аналитическим методом, отечественные и зарубежные модели последипломной подготовки сопоставляли сравнительно-педагогическим. Учебные планы оценивали экспертно, нормативные документы подвергали контент-анализу. Сформулированные механизмы обсудили с трансплантологами Национального хирургического центра имени М. М. Мамакеева и преподавателями профильных кафедр КГМИППК. Это экспертная верификация, а не апробация: на слушателях механизмы пока не проверялись. Обсуждение к тому же шло в открытой форме, без процедуры Дельфи и без количественной оценки согласия экспертов. Для первой версии механизмов этого достаточно, для их нормативного закрепления уже нет.
Результаты исследования и их обсуждение
Анализ позволил сформулировать семь механизмов внедрения компетентностной модели. Каждый описан как процедура, то есть последовательность действий, закрывающая один аспект компетентностного подхода. Механизмы зависят друг от друга: без перечня компетенций не спроектировать модули, без партнёрства с клиникой не будет наставников.
Механизм 1. Декомпозиция профессиональных компетенций. С него начинается всё остальное. Профиль врача-трансплантолога раскладывается на три группы компетенций. К универсальным отнесены системное мышление, коммуникативная и этико-правовая компетентность. Общепрофессиональные охватывают клиническое мышление, методы диагностики и лечения, основы доказательной медицины. Третья группа, специальные трансплантологические компетенции, касается самой пересадки: подготовки реципиента, техники операции, послеоперационного ведения, иммуносупрессивной терапии, профилактики и лечения осложнений.
Для каждой группы задаются индикаторы, то есть действия слушателя, которые преподаватель может наблюдать и оценить. Без индикаторов компетенция остаётся строкой в программе; с ними её можно проверить и сопоставить с профессиональным стандартом. Индикаторы разрабатываются вместе с трансплантологической службой, за основу берутся компетентностные профили из литературы [8]. Структура компетенций приведена в таблице.
Структура профессиональных компетенций врача-трансплантолога
|
Группа компетенций |
Содержание |
Примеры индикаторов |
|
Универсальные |
Системное мышление, коммуникация с пациентом и его семьёй, межпрофессиональное взаимодействие, этико-правовая компетентность, навыки рефлексии и непрерывного самообучения |
Получение информированного согласия; работа в составе трансплантационной бригады |
|
Общепрофессиональные |
Клиническое мышление, применение методов доказательной медицины, базовые хирургические, реаниматологические и иммунологические знания, оформление медицинской документации |
Анализ клинической ситуации; интерпретация лабораторных и инструментальных данных; ведение истории болезни |
|
Специальные трансплантологические |
Отбор и подготовка реципиента, техника трансплантации органов, ведение раннего и позднего послеоперационного периода, иммуносупрессивная терапия, диагностика и лечение отторжения, ведение донорского этапа |
Оценка совместимости донора и реципиента; коррекция иммуносупрессии; диагностика острого отторжения |
Примечание: составлено авторами на основе источника [8].
Механизм 2. Модульное проектирование программы с трёхступенчатой структурой. Программа повышения квалификации собирается из модулей, и каждый модуль проходит одни и те же три ступени. Теоретический блок идёт дистанционно и начинается с входной диагностики, а в симуляционном навыки отрабатывают на тренажёрах и виртуальных платформах [16]. Клинический блок - стажировка в трансплантологическом центре под супервизией. Слушатель движется от знания к навыку, а от навыка к действию у постели реального пациента, и эта последовательность повторяется в каждом модуле.
В типовом модуле на 144 часа теория и симуляция занимают по 36 часов (по 25%), клиника - 72 часа, то есть половину. Практическая направленность, таким образом, выражена в часах. Пропорция 25/25/50 при этом проектная, из данных она не выведена. Исследований, где сравнивались бы разные соотношения блоков для трансплантологов, мы не нашли. Сочетая базовые и углублённые модули, можно построить индивидуальную траекторию с учётом исходного уровня слушателя и его специализации: общей хирургии, нефрологии, гепатологии, кардиохирургии и других.
Механизм 3. Формирование практико-ориентированных педагогических площадок. Под такой площадкой мы понимаем организационную форму совместной работы преподавателей института и трансплантологов на клинической базе. Здесь проходят тематические семинары, мастер-классы по отдельным операциям, клинические разборы и междисциплинарные консилиумы с участием слушателей. Регламент площадки утверждается приказом по институту и согласуется с клинической базой. Мероприятия проводятся не реже раза в месяц.
Механизм 4. Организация дуального партнёрства с клиническими базами. КГМИППК отвечает за нормативно-методическое и педагогическое обеспечение, трансплантологический центр - за клиническую базу, наставников и доступ к реальным случаям. Партнёрство оформляется соглашением о сотрудничестве.
Типовое соглашение закрепляет предмет и перечень совместных программ, обязательства института (методическое обеспечение, направление слушателей, координация учебного процесса) и клинической базы (рабочие места, наставники из числа практикующих специалистов, доступ к материально-технической базе). Отдельно оговорены порядок назначения клинических наставников и требования к их квалификации, совместный контроль качества обучения, учёт результатов клинической практики при итоговой аттестации, финансовые условия и взаиморасчёты. У КГМИППК уже есть опыт дуального обучения по немецкому образцу, при котором теорию осваивают в единстве с практикой [13].
Механизм 5. Подготовка преподавателей-наставников. В компетентностной модели преподаватель перестаёт быть прежде всего носителем предметного знания. Его задача - выстраивать профессиональное развитие слушателя. Для этого институту нужна подготовка преподавателей по двум линиям. Первая - педагогическая: теория компетентностного подхода, формирующее оценивание, технологии симуляционного обучения. Вторая - клиническая. Без неё преподаватель быстро отстаёт от практики, поэтому он продолжает участвовать в реальной трансплантологической работе.
Клинических наставников в трансплантологических центрах отдельно учат педагогическому сопровождению: как провести клинический разбор, дать обратную связь, оценить практические действия слушателя [5; 17]. Прямых данных по трансплантологии нет, поэтому опираемся на хирургию в целом. В систематическом обзоре 13 исследований [18] наставничество неизменно улучшало подготовку хирургов-резидентов, а структурированные программы наставничества повышали ещё и их научную продуктивность.
Механизм 6. Система формирующего и итогового оценивания компетенций. Оценивание устроено в два уровня. Формирующий идёт по ходу обучения и нужен, чтобы вовремя скорректировать траекторию слушателя, его инструменты: входное тестирование, чек-листы для симуляционных заданий, рефлексивный дневник клинической практики и обратная связь наставника. Итоговый складывается из теста по теории, объективного структурированного клинического экзамена (ОСКЭ) на симуляционных станциях, защиты индивидуального проекта и отзыва клинического наставника [19]. Сам по себе ОСКЭ для врачей не новинка: в России он с 2016 г. входит в аккредитацию специалистов вместе с тестированием и ситуационными задачами [20]. Такое сочетание опирается на 12 принципов программного оценивания, согласованных на Оттавской конференции 2020 г. [21]. Часть инструментов, от входного тестирования до чек-листов станций, можно перевести в электронный формат [22]. Ни один инструмент в этой схеме не решает судьбу слушателя в одиночку.
ОСКЭ включает шесть–восемь станций по 10–15 минут. Каждая проверяет одну из ключевых компетенций программы. Темы станций: оценка совместимости донора и реципиента, получение информированного согласия у потенциального реципиента, интерпретация биопсии трансплантата, расчёт схемы иммуносупрессивной терапии, диагностика острого отторжения, профилактика инфекций у пациента на иммуносупрессии, ведение клинического разбора, оформление протокола трансплантационной операции. Станцию оценивают по структурированному чек-листу с фиксированными баллами. Итоговый балл считается как взвешенное среднее по всем станциям [19], но по каждой группе компетенций слушатель должен набрать не меньше порогового значения.
Здесь у модели есть слабое место, и обходить его мы не будем. Надёжность ОСКЭ растёт с числом станций и экзаменуемых, а работать программе предстоит с малыми группами (о них ниже). Пороговые баллы на таких группах придётся назначать по мнению экспертов, а не выводить статистически, и в первые годы они будут во многом условными.
Механизм 7. Институциональное обеспечение программы. Чтобы программа держалась не на отдельных сотрудниках, её встраивают в единую образовательную среду КГМИППК: в автоматизированную базу учёта кадровых ресурсов «Медицинский персонал», в систему планирования набора и кадрового сопровождения слушателей, в программно-целевое управление учебным процессом. Программа вносится в общий реестр программ дополнительного профессионального образования института, за ней закрепляется ответственное учебно-методическое подразделение.
Вместе семь механизмов дают процедурную основу, на которой компетентностный подход можно перевести из программных деклараций в повседневную организацию обучения [7].
Адаптация механизмов к условиям Киргизской Республики. Перенести описанные механизмы из зарубежных или российских моделей напрямую нельзя. Главное отличие в том, что служба трансплантации сама ещё в стадии становления. Центров, выполняющих пересадку органов, три. Одновременно обучить на их базе большую группу слушателей невозможно. Поэтому программу придётся разворачивать поэтапно: начинать с групп по 4–6 человек на клинический модуль и расширять набор по мере роста штата трансплантологических центров.
Второй фактор - нормативный. Законодательство Киргизской Республики о последипломном медицинском образовании регулирует повышение квалификации в общем виде, отдельных требований к подготовке трансплантологов в нём пока нет. До их появления программа разрабатывается в рамках общего регулирования дополнительного профессионального образования, а перед Министерством здравоохранения Киргизской Республики параллельно обосновывается необходимость специальной нормативной базы.
Остаются кадры. Пул квалифицированных преподавателей и клинических наставников сам не сложится; его формируют целенаправленно, в том числе через стажировки сотрудников КГМИППК и трансплантологических центров в ведущих российских и зарубежных клиниках. Пока преподаватели и наставники не подготовлены, полноценно запускать компетентностную программу нельзя, так что их повышение квалификации становится первым шагом. Мы считаем этот фактор самым жёстким из трёх. Нормативную базу можно дописать за год, наставника-трансплантолога за год не подготовить.
Следующий этап работы - инструменты, которые покажут, работает ли каждый механизм: реестр индикаторов и проспективная оценка сформированности компетенций у выпускников. Параллельно нужно развивать нормативную базу последипломной подготовки трансплантологов на уровне Министерства здравоохранения Киргизской Республики. Правовая база самой трансплантологии тоже не завершена: даже в России, где служба старше, законодательство о посмертном донорстве содержит нерешённые коллизии [23]. Стамбульская декларация в редакции 2018 г. требует от государств строить собственные программы донорства и трансплантации, чтобы граждане не искали помощи за рубежом [24]. Для страны, где до 95% пересадок делали за границей, это прямое указание. В той же нормативной работе нужно закрепить статус дуального формата и порядок взаимодействия образовательных учреждений с трансплантологическими центрами.
Заключение
Для системы дополнительного профессионального образования Киргизской Республики разработаны и обоснованы семь механизмов внедрения компетентностной модели повышения квалификации врачей-трансплантологов. Работают они только цепочкой. Перечень компетенций с индикаторами задаёт модули программы, и каждый модуль проходит теоретический, симуляционный и клинический этапы. Клинический этап держится на педагогических площадках и дуальном партнёрстве с центрами трансплантации, а наставников для него готовят отдельно. Результат проверяют формирующим и итоговым оцениванием, саму же программу закрепляют в образовательной среде института.
Каждый механизм доведён до процедуры и опирается на уже существующую инфраструктуру института, поэтому на них можно опираться при разработке программ последипломной подготовки трансплантологов и в КГМИППК имени С. Б. Даниярова, и в других учреждениях дополнительного профессионального образования республики. Слабых мест у модели два. Во-первых, результативность не измерена: механизмы прошли экспертное обсуждение, но не апробацию на слушателях. Во-вторых, клиническая часть программы держится на трёх центрах, и сокращение приёма стажёров хотя бы в одном из них сразу ударит по всей программе. Проверка модели на первых группах слушателей - задача следующего исследования.
Конфликт интересов
Финансирование
Библиографическая ссылка
URL: https://science-education.ru/article/view?id=34782 (дата обращения: 17.11.2026).
DOI: https://doi.org/10.17513/spno.34782
