В статье в контексте идейно-эстетических исканий современной прозы анализируется роман-миф «Плоть от плоти» («Иу артæй уæрст», 1989) осетинского писателя Б. Гусалова. Проблема рецепции мифа в художественном произведении рассмотрена в аспекте поэтики бытийного в пространстве повседневности. На различных уровнях текстовой структуры – сюжетном, мотивном, образном, лексико-семантическом – исследуется специфика функциональности мифо-фольклорных реминисценций (мифологемы пастуха, ворона и орла, аллюзия на «авгиевы конюшни», роль паремий в текстовой композиции и пр.). Особое внимание уделено архитектонике образа романного героя, создаваемого на пересечении плоскостей реально-бытового и символико-мифологического, характерности сочетания в нем природного, социального и нравственно-этического начал. Внимание акцентировано также на преломлении в финальном эпизоде мотива двойничества (человек и темная сторона его души), трактуемого в статье как элемент архетипической парадигмы «смерть – ад – воскресение».
In the article the novel-myth "Flesh of a Flesh" («Ju аrtæj uærst», 1989) of the Ossetian writer B. Gusalov is being analyzed within the context of ideological and aesthetic search of the modern prose. The problem of reception of the myth in this work of art is considered as the aspect of the poetics of the existential in the space of commonness. The specifics of functionality of myth and folklore reminiscences are investigated at various levels of the text structure including subject, motive, figurative, lexical-semantic levels (mythologems of the shepherd, raven and eagle, an allusion to "Augean stables", role of paremias in the text composition and others). The special attention is paid to the very architectonics of the image of the protagonist synthesized by the planes of real and commonplace and by symbolic and mythological, typicality of combination of its natural, social and moral and ethical beginnings. The attention is focused also on the refraction in the final episode of the motive of the duplicity (the person and a dark side of his soul) treated in the article as an element of an archetypical paradigm "death – hell – revival".
1. Белая Г. А. Философско-этическая проблематика современной прозы // Гуманистический пафос советской литературы. – М.: Наука, 1982. – С. 37-58.
2. Дарчиева М. В. О темпоральной лексике в языке осетинского фольклора // Вопросы литературы и фольклора. – 2014. – №7-1. – С. 4-40.
3. Кусаева З. К. Нартовские архетипы в традиционном исполнительском искусстве осетин //
4. Эволюция эпической традиции. – Сухум: НААР, 2014. – С. 169-179.
4. Литературный энциклопедический словарь / под общ. ред. В.М. Кожевникова и П.А. Николаева. – М.: Сов. энциклопедия, 1987. – 752 с.
5. Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. – М.: Мысль, 1982. – 414 с.
6. Мамиева И. В. Архетип сказителя в осетинском эпосе «Нарты» // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2014. – № 8-1 (38). – С. 119-121.
7. Мамиева И. В. Паремия как структурообразующий фактор романа-мифа (Б. Гусалов. «Плоть от плоти»)//Языковая ситуация в многоязычной поликультурной среде и проблемы сохранения и развития языков и литератур народов Северного Кавказа: Материалы Всероссийской научной конференции: в 2 частях. – Часть 2. – Карачаевск: Изд-во КЧГУ, 2011. – С. 30-38.
8. Мифы народов мира: В двух томах. – М: Сов. энциклопедия, 1988. – Т. 2. – 719 с.
9. Султанов К. Владения души // Литературное обозрение. – 1978. – № 1. – С. 47-51.
10. Эбаноидзе А. …Не храм, а мастерская // Вопросы литературы. – 1978. – № 5. – С. 78-104.