Представлены результаты лечения 130 больных токсическим зобом, из них у 88 (основная группа) в комплексное лечение включен курс инфузионной озонотерапии. Эффективность последней оценивали по динамике уровня тиреогормонов, показателей эндотоксикоза, липопероксидации и антиоксидантной защиты, кардиотропных ферментов, клинико-инструментальных проявлений кардиального синдрома, содержания ионов калия, натрия, кальция, магния, фосфора и железа в плазме крови. У 97,7% из 130 больных с тиреотоксикозом средней и тяжелой степени установлен кардиальный синдром, степень выраженности которого соответствовала тяжести тиреотоксикоза. Уровень тиреогормонов после курса озонотерапии снизился на 22,8–44,5%, тиреоидный индекс – в 2,3 раза. После курса озонотерапии произошла нормализация уровня микроэлементов, участвующих в обменных и нервно-мышечных процессах в миокарде; обнаружена корреляционная связь между изменениями электролитов, снижением активности кардиотропных ферментов и выраженностью кардиального синдрома. В основной группе сократились сроки стационарного лечения; длительность медикаментозной ремиссии была в 2,6 раза длиннее. Оперированы в течение 1 месяца в основной группе 10 (11,4%) пациентов, в группе сравнения – 18 (42,9%) больных.
The results of treatment of 130 patients with toxic goiter, of these, 88 (main group) in the complex treatment included a course of infusion of ozone therapy. Efficacy was assessed by the dynamics of the level of thyreohormone, indicators of endotoxemia, lipid peroxidation and antioxidant protection, cardiotropic enzymes, clinical and instrumental manifestations of cardiac syndrome, potassium ions, sodium, calcium, magnesium, phosphorus and iron in plasma. At 97.7 per cent of the 130 patients with thyrotoxicosis moderate and severe cardiac installed the syndrome, the severity of which corresponds to the severity of hyperthyroidism. The level of thyreohormone after the course of ozone therapy decreased by 22,8–44,5% and thyroid index is 2.3 times. After the course of ozone therapy normalization of the level of trace elements involved in metabolic and neuromuscular processes in the myocardium, found a correlation between changes in electrolytes, decreased activity of cardiotropic enzymes and the severity of cardiac syndrome. In the main group reduced duration of hospital treatment; duration drug-free remission was 2,6 times longer. Operated for 1 month in the main group 10 (11,4%) patients in the comparison group – 18 (42,9%) patients.
1. Бабенко А.Ю., Гринева Е.Н., Солнцев В.Н. и др. Вклад различных факторов в характер поражения сердца при тиреотоксикозе. Мед. акад. журн. 2012; 10 (1): 6–12.
2. Балаболкин М.И., Клебанова Е.М., Креминская В.М. Фундаментальная и клиническая тироидология. М.: Медицина; 2007; 816 с.
3. Озон, активные формы кислорода и методы интенсивной терапии в медицине. Матер. междунар. науч.-практ. конф. Н. Новгород; 2009.
4. Пиксин И.Н., Давыдкин В.И., Романов М.Д. и др. Экстракорпоральная гемокоррекция в хирургии. Актуальные проблемы современной клинической хирургии: мат-лы межрег. науч.-практ. конф. (Чебоксары, 9.02.2015). Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та 2015: 136–142.
5. Трошина Е.А., Свириденко Н.Ю., Ванушко В.Э., Румянцев П.О. и др. Федеральные клинические рекомендации Российской ассоциации эндокринологов по диагностике и лечению токсического зоба. Клиническая и экспериментальная тиреоидология 2014; 10 (3): 8–19.
6. Эндокринная хирургия. Руководство / Под ред. Дедова И.И., Кузнецова Н.С., Мельниченко Г.А. М.: Литерра; 2014: 344 с.
7. Ebel H., Gunther T. Magnesium metabolism: a review. J. Clin. Chem. & Clin. Biochem 2008; 18: 1134–1142.
8. Greet L.R., Youri E.T., Kaufman I.M. et al. Thyroid hormone levels within reference range are associated with heart rate, cardiac structure, and function in middle-aged men and women. Thyroid 2013; 23 (8): 947–954.
9. Tylicki L., Rutkowski B. Ozone therapy seems to be safe, but is it really clinically effective? Int. J. Artif. Organs 2008; 27: 731–742.
10. Wollenweber F.A., Zietemann V., Gschwendtner A., et al. Subclinical hyperthyroidism is a risk factor for poor functional outcome after ischemic stroke. Stroke 2013; 44 (5): 1446–1448.