Личные формы глагола выражают отношение действия к его субъекту и образуют вместе с категориями времени и наклонения предикативные формы глагола. Категория лица в кумыкском глаголе морфологически характеризуется следующими признаками: а) наличием соотносительных показателей трех лиц; б) противопоставлением показателей трех лиц в рамках двух чисел ‒ единственного и множественного; в) слитностью в одном формальном показателе с категорией числа в первых двух лицах; г) наличием двух типов личных аффиксов в двух первых лицах — полных и усеченных; д) особым оформлением третьего лица (отдельное выражение категории числа и генетически неличный характер показателей третьего лица). Полные аффиксы лица, которыми оформляется большинство глагольных форм, генетически восходят к личным местоимениям и внешне похожи на них. Значение лица у глагола может выражаться, как свидетельствует материал кумыкского языка: а) личными аффиксами в составе синтетических глагольных словоформ; б) личными местоимениями, выступающими в функции субъекта, без показателей предикативности; в) одновременным сочетаниями личных местоимений и синтетических глагольных словоформ с показателями лица; г) одновременным сочетанием личных местоимений и аналитических глагольных словоформ. Значение персональности морфологически выражается в тексте не только глагольными формами лица, но и личными субстантивами, имеющими непосредственное отношение к субъекту, прилагательными, числительными, наречиями, предикативами и послелогами. Думается, что в языках различных типологий можно обнаружить универсальные смыслы, связанные с переносным, расширительным употреблением личных форм глагола.
Finite forms of the verb express the relation of the action to its Subject and form the predicative forms of the verb with categories of tense and mood. The category of person in Kumyk verb is morphologically characterized with the following signs: a) the existence of correlative indexes of three persons; b) the opposition of the indexes of three persons within two numbers – singular and plural; c) the unity in one formal indicator with a category of number in the first two persons; d) the presence of two types of personal affixes in the first two persons – full and truncated; e) the special formation of the third person (a separate expression of the category of number and genetically impersonal character of the indexes of the third person). Full affixes of the person attaching the majority of the verb forms genetically go back to personal pronouns and resemble them. The meaning of the person of the verb can be expressed as evidenced by the Kumyk language material, with: a) personal affixes as a part of synthetic verbal forms; b) personal pronouns in the function of the Subject, without any indexes of predicativity; c) simultaneous combination of personal pronouns and synthetic verbal forms with the indexes of the person; d) simultaneous combination of personal pronouns and analytical verbal forms. The meaning of personality morphologically is expressed in text not only with verbal forms of person, but also with personal substantives, directly relating to the Subject, adjectives, numerals, adverbs, predicatives and postpositions. It seems that the languages of different typologies can contain the universal meaning, connected with the figurative use of finite forms of the verb.
1. Баскаков, Н.А. Историко-типологическая морфология тюркских языков. – М., 1979. – 273 с.
2. Бенвенист, Э. Общая лингвистика. – Благовещенск: БГК им. И.А.Бодуэна де Куртенэ, 1998. – 360 с.
3. Бондарко, А.В., Буланин, Л.Л. Русский глагол. – Л., 1967. – 192 с.
4. Гаджиахмедов, Н. Э. Словоизменительные категории имени и глагола в кумыкском языке. – Махачкала: Юпитер, 2000. – 382 с.
5. Гаджиахмедов, Н.Э. Транспозиция и релятивное употребление настоящего-будущего времени кумыкского индикатива // Ученые записки ЛГУ, № 412, серия востоковедческих наук, вып.25. Востоковедение, 9. Филологические исследования. – Л., 1984. – С. 33-42.
6. Гаджиахмедов, Н.Э. Транспозиция личных форм глагола в русском и кумыкском языках // Русский язык и языки народов Дагестана. Социолингвистика. Типология. – Махачкала, 1991. – С. 139-142.
7. Гвоздев, А.Н. Очерки по стилистике русского языка. М., 1965. – 408 с.
8. Гузев, В.Г. Очерки по теории тюркского словоизменения: глагол (на материале староанатолийско-тюркского языка). – Л.: Изд-во ЛГУ, 1990. – 164 с.
9. Гумбольдт, В. Избранные труды по языкознанию. – М.: Прогресс, 1984. – 400 с.
10. Иванов, С.Н. Родословное древо тюрок Абу-Л-Гази-Хана. Грамматический очерк (Имя и глагол. Грамматические категории). – Ташкент. Изд-во ФАН Узбекской ССР, 1969. – 204 с.
11. Мещанинов, И.И. Члены предложения и части речи. – Л.: Наука, 1978. – 386 с.
12. Пешковский, А.М. Русский синтаксис в научном освещении. 7-е изд. ‒ М., 1956. – С. 209.
13. Севортян, Э.В. Аффиксы глаголообразования в азербайджанском языке. Опыт сравнительного исследования. – М., 1962. – 644 с.
14. Формановская, Н.И. О коммуникативно-семантических группах и функционально-семантических полях // Русский язык за рубежом. 1986. № 3. – С. 71-76.
15. Шахматов, A.A. Историческая морфология русского языка. – М., 1957. – 401 с.
16. Щерба, Л.В. Языковая система и речевая деятельность. - Л., 1974. – 424 с.