В статье анализируются пути создания образа идеальной возлюбленной, который явился ключевым как для романтической, так и для символистской эстетики. Данный образ рассматривается в непосредственной связи с романтической устремленностью к иному, идеальному миру. Особое внимание обращается на то, что отечественная романтическая проза, особенно на первых этапах своего становления и развития, была в значительной мере ориентирована на немецкие образцы, соответственно, и специфика воплощения идеи мистической любви была связана с западноевропейской традицией. Символизм же, провозгласивший возрождение романтической эстетики, обнаруживал более осознанное, творческое освоение предшествующего литературного опыта.

The article explores the ways of literary embodiment of the image of the ideal beloved woman, which turned out to be the central concept for both romantic and symbolic aesthetics. This image is considered in the direct connection with romantic aspiration to a different, ideal world. Special attention is drawn to the fact that Russian romantic prose, particularly during the first stages of its formation and development, was to a large degree focused on German images. Hence the particularity of the embodiment of the idea of mystical love was linked with the Western European tradition. As for symbolism, which proclaimed the revival of romantic aesthetics, it revealed more conscious, creative assimilation of the previous literary experience.