В статье анализируется феномен эстетизма в многообразии его проявлений (от эстетического изоляционизма и эскапизма до панэстетизма), а также одно из его важных проявлений – принцип артизации (отношение к действительности как к произведению искусства, применение художественных критериев к ее оценке, абсолютизация роли эстетических, художественных способностей в духовной структуре личности). Рассматриваются культурно-исторические версии эстетизма: романтическая, модернистская, постмодернистская, выявляется сходство и различие между ними. Определяются особенности понимания в рамках этих дискурсов культурной роли художника-творца. Подчеркивается, что эстетизация как характеристика творческого поведения художника – представителя романтизма и раннего модернизма – это протест против утилитаризма и прагматизма, тогда как в постмодернизме искусство предстает в качестве эстетизированного производства товарности. Показывается поэтапный переход к состоянию, именуемому «культурным беспорядком» (замена романтического «мира-театра» с его организующим центром в мире идеальном постмодернистским «миром-хэппенингом», где особым значением обладает не закономерность, а случайность).
The article analyzes the phenomenon of aestheticism in the variety of its manifestations (from aesthetic isolationism and escapism till panaestheticism), as well as one of its important manifestations – the principle of artization (attitude towards reality as towards a work of art, the application of artistic criteria for the evaluation of reality, the absolutization of the role of aesthetic, artistic abilities in the internal structure of human personality). It considers the culture-historical versions of aestheticism: romantic, modern, postmodern, reveals their similarities and differences. It determines the understanding the cultural role of the artist-creator within these discourses. It stresses that aestheticization as a characteristic of the creative behavior of the artist – representative of romanticism or early modernism was the expression of protest against utilitarianism and pragmatism, while postmodern art appears as the aestheticized production of marketability. It shows gradual transition to the state, referred to as «cultural disorder» (the replacement of romantic «the World as Stage» with its organizing center in the ideal world by the postmodern «the World as Happening», where special value has not regularity, but randomness).
1. Аберкромби, Н., Хилл, С., Тернер, Б. С. Социологический словарь. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1997. – 420 с.
2. Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. 2-е изд. – М.: Худож. лит., 1990. – 543 с.
3. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. – М.: Искусство, 1986. – 445 с.
4. Гайденко П. П. Трагедия эстетизма. Опыт характеристики миросозерцания Сёрена Киркегора – М.: Искусство, 1970. – 247 с.
5. Клюева И. В. «Бетховен» Степана Эрьзи в контексте художественной антропологии модерна и символизма // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. – 2006. – № 3. – С. 231-238.
6. Клюева И. В. Художник как центрообраз творчества C. Эрьзи. (К проблеме иконографии раннего модернизма) // Творческая личность: субъект и объект культуросообразной деятельности – СПб: Эйдос, 2013. – С. 217-230.
7. Baudrillard J. Simulations. – N.-Y.: Semiotext(e), 1983. – 159 p.
8. Clammer J. Knowledge and society: the role of self, belief and social order in Japanese social thought // Translations of the International Conference of Orientalists in Japan. – Tokyo: Toho Gakkai, 1991. – № 36. – P. 58-70.
9. Del Sapio M. «The Question is whether you can make words mean so many different things»: notes on art and metropolitan languages // Cultural Studies. – № 2 (2). – 1988. – P. 198-216.
10. Shusterman R. Postmodernist aestheticism: a new moral philosophy? // Theory, Culture & Society. – 1988. – Vol. 5, № 2-3. – P. 337-355.