В статье в сравнительном аспекте исследованы чувашские и татарские падежные аффиксы. Семантика употребления целого ряда чувашских падежных аффиксов отличается от семантики употребления этимологически соответствующих им татарских аффиксов. Рассмотрены чувашские и татарские падежные аффиксы и русские падежные окончания, а именно: татарский аффикс направительно-дательного падежа, татарский аффикс исходного падежа, татарский аффикс ДАгЫ, чувашский аффикс исходного падежа, чувашский аффикс творительного падежа, чувашский аффикс Ти, русское окончание дательного падежа, чувашский аффикс причинно-целевого падежа, русское окончание родительного падежа. Отмечено сходное употребление в татарском языке направительно-дательного падежа с употреблением дательного падежа в русском, которые противопоставляются по функциональности употреблению в этих случаях местного падежа в чувашском, турецком и других тюркских языках, включая такую возможность и в татарском. Однако в последнем она стала не очень употребительной, уступив место модели с направительно-дательным падежом, что возможно обусловлено влиянием русского языка.
In article the Chuvash and Tatar case affixes are investigated in comparative aspect. Semantics of the use of a number of the Chuvash case affixes differs from semantics of the use of the Tatar affixes which are etymologically corresponding to them. The Chuvash and Tatar case affixes and the Russian case inflexion are considered, namely: Tatar affix of a direct-dative case, the Tatar affix of an initial case, the Tatar affix ДАгЫ, Chuvash affix of an ablative case, Chuvash affix of an instrumental case, the Chuvash affix of Ти, the Russian inflexion of a dative case, the Chuvash affix of a causal and target case, the Russian inflexion of a genitive case. Was noted a similar use in the Tatar language of the direct -dative with the use of the dative in Russian, which are opposed by functional use in these cases to the local case in the Chuvash, Turkish and other Turkic languages, including such an opportunity in Tatar. However, in the latter it is not very in use, replaced by a model of the direct-dative case, which is possible due to the influence of the Russian language.
1. Апресян, Ю.Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания / Ю.Д. Апресян // Вопр. языкознания. – М.: Наука, 1995. – С. 37-65.
2. Желтов, П.В. Атрибутивно-типовая модель лексики в сравнительно-сопоставительном аспекте / П.В. Желтов // Вестн. Чуваш. ун-та. – 2003. – № 2.– С.131-136.
3. Желтов, П.В. Лингвистические процессоры, формальные модели и методы: теория и практика / П.В. Желтов. – Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та, 2006. – 208 с.
4. Желтов, П.В. Сравнительные исследования чувашского и татарского таксиса / П.В. Желтов // Вестн. Чуваш. ун-та. – 2006. – № 1. – С.189-195.
5. Желтов, П.В. Формальные методы в сравнительно-сопоставительном исследовании языков / П.В. Желтов. – Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та, 2006. – 252 с.
6. Русско-татарский разговорник / С.Ф. Сафиуллина, К.Р. Галиуллин. – Казань: Тат. кн. изд-во, 1986. – 303 с.
7. Сергеев, В.И. Морфологические категориальные и некатегориальные формы в современном чувашском языке / В.И. Сергеев. – Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та, 2002. – 299 с.
8. Сулейманов, Д.Ш. Структурно-функциональная компьютерная модель татарских морфем / Д.Ш. Сулейманов, А.Р. Гатиатуллин. – Казань: Фэн, 2003. – 220 с.