В статье анализируется социолингвистический статус английского языка в языковой ситуации в современной России; раскрываются тенденции использования его в качестве всеобщего второго и единственного иностранного языка; обосновываются сомнения в его пригодности для функционирования в статусе языка российской науки и, следовательно, образования, а также в адекватности выбранных ориентиров современного российского образования и эффективности научных работников в частности и вузов в целом; выводятся квалификационные признаки языка социальной вертикали; эксплицируется дискурсивная рамка английского языка с момента подписания Версальского договора. Функционирование английского языка в языковой ситуации в современной России в качестве импликата подтверждается наличием апостериорных образований (псевдозаимствований), не известных, по меньшей мере, в рекуррентных значениях или непопулярных в США или Великобритании. Реформы российского образования значительно сузили спектр изучаемых иностранных языков, оставив за английским статус единственного иностранного – по сути, языка социальной вертикали, ассоциируемого с успехом и продвижением по карьерной лестнице. Вследствие этого английский выступает в России также языком науки по умолчанию. Решение видится в либерализации принципов организации научной деятельности и поддержке самоидентификации мирового научного и образовательного сообществ.

In the article the sociolinguistic status of English in the language situation in contemporary Russia is analyzed; tendencies of using it as a common second and the only foreign language are disclosed; doubts about its ability to function in the status of Russian science and thus of Russian education language as well as about adequacy of selected orientation of contemporary Russian education and efficiency of scientists in particular and higher education institutes in general are stated; criteria for qualifying the vertical medium are defined; the discursive frame of English since the Treaty of Versailles has been signed is revealed. Functioning of English in the language situation in contemporary Russia as an implication is confirmed by the presence of aposterioric means (pseudoborrowings) which are neither known nor popular at least in recurrent meanings either in the USA or Great Britain. Reforming the Russian education system drastically constricted the spectrum of foreign languages to be learned and accorded English the status of the only foreign language and inherently a vertical medium associated with success and career progression. Accordingly English appears in Russia as the language of science as default. A solution can be a liberalization of principles to organize scientific activities and support the self-identification of the world scientific and education community.